Предатели или жертвы войны: коллаборационизм в Карелии в годы Второй мировой войны 1939-1945 гг.

В документе подчеркивалось, что основная масса населения оккупированных врагом районов организованно была эвакуирована вглубь страны. Колхозники-карелы нередко выезжали целыми колхозами, со всем колхозным имуществом. Так, например, из Сегозерского района эвакуировался во главе с председателем карельский колхоз «Красная Звезда» (40 человек). Колхозники дружно работали в эвакуации. Позднее этот колхоз в полном составе вернулся в Сегозерье. В тех случаях, когда не имелось возможности вывести с собой колхозное добро, колхозники-карелы сжигали склады и собственные дома[467].

Далее в записке отмечалось, что на территории, оккупированной врагом, осталось не более 40 тыс. человек[468], среди них около 50 процентов карел и финнов, большинство которых не смогли эвакуироваться вследствие того, что пути их отхода оказались перерезанными финскими войсками. Следует иметь в виду, что Г. Н. Куприянов называет число советских граждан, проживавших до войны на территории республики. В оккупированную же Карелию финны ввезли еще около 40 тыс. человек из Ленинградской области — из района Свири, захваченного финскими войсками.

В записке приводились многочисленные факты геройства и мужества представителей карельского, финского и вепсского народов. В боях с противником отличились офицеры Красной Армии: финны по национальности — майор (впоследствии полковник) Валли, полковник Суомалайнен, полковник Лехен, капитан Кукконен и др.; карелы —:– полковники Ф. Егоров и И. Горчаков, майоры — Самойлов и Евсеев, капитаны — Амелии, Петров, Капитонов, Милорадов и др. Особенно подчеркивалось то, что среди карел, финнов и вепсов есть Герои Советского Союза: карел Николай Амелин, уроженец Сегозерского района, карелка Мария Мелентьева, уроженка Пряжинского района, вепсянка Анна Лисицына, уроженка Шелтозерского района, финн Петр Тикиляйнен[469].

Большое место в записке уделено освещению подвигов карельских и финских партизан и подпольщиков. В начале войны карелы, финны и вепсы составляли 32,5 процента от общего числа партизан республики (650 человек из 2 тыс.). С начала Великой Отечественной войны и до 20 июля 1944 г. карело-финские партизаны, по далеко неполным данным, истребили до 11 тыс. солдат и офицеров противника; уничтожили и повредили: эшелонов — 26; паровозов — 26; вагонов — 410; автомашин — 237; взорвали 96 железнодорожных и шоссейных мостов. В записке приводились фамилии карел — героев партизанской войны: И. А. Григорьев, Я. В. Ефимов, И. И. Кондратьев и др. Назывались имена проявивших себя подпольщиков: карела Егора Николаевского, возглавлявшего подпольную группу Ведлозерского района, вепса Дмитрия Горбачева, руководившего подпольной группой в Шелтозерском районе, и др.[470]

Отметим, что число уничтоженных партизанами Карельского фронта солдат и офицеров противника, приведенное в записке, было завышенным и не подтверждается архивными данными. Названные цифры, на наш взгляд, отражают желание Г. Н. Куприянова усилить свои аргументы в вопросе сохранения Карело-Финской ССР.

Значительное внимание уделялось в записке борьбе населения на оккупированной территории, где финские власти проводили политику разделения карел, финнов, вепсов от русских, пытались изобразить себя в роли «братьев-спасителей». Русские были поставлены в худшие материальные условия по сравнению с карелами и финнами. Для этих целей были введены три категории продуктовых карточек: финская, карельская и русская. Нормы питания русских были значительно ниже, чем карельских и финских рабочих. За одну и ту же работу русские получали меньше, чем финны[471].

В документе отмечалось, что нормами снабжения финские оккупационные власти пытались стимулировать «карелизацию» русского населения. Для увеличения количества карельского населения в Петрозаводске и в Кондопожском районе они пытались вручить русским гражданам паспорта карел. Кто имел паспорт карела, тот получал за работу 7–8 марок в час, в то время как за аналогичную работу русским платили 2–3 марки. Однако, как подчеркивалось в записке, советские люди крайне неохотно меняли свои документы[472].

В заключение делался вывод о том, что политика финских захватчиков потерпела крах: карельское, финское и вепсское население республики было едино с русским народом. Народ ждал Красную Армию, верил в ее возвращение и не хотел мириться с оккупантами[473]. Все попытки финнов убедить карел, финнов и вепсов переселиться в Финляндию провалились. В записке приводился такой пример: из 3 тыс. жителей оккупированного Шелтозерского района, который в основном был населен вепсами, в соседнюю страну выехало всего 24 семьи (104 человека)[474].