Предатели или жертвы войны: коллаборационизм в Карелии в годы Второй мировой войны 1939-1945 гг.

Докладная записка «Об участии карело-финского народа в Великой Отечественной войне» была направлена в ЦК ВКП(б) И. В. Сталину, а также А. А. Жданову, Г. М. Маленкову и А. С. Щербакову. «Эту записку, — пишет Г. Н. Куприянов, — я послал также начальнику Политуправления Карельского фронта генерал-майору К. Ф. Калашникову, приказал ему размножить ее и разослать во все политотделы дивизий с тем, чтобы политработники использовали факты из этой записки при проведении бесед и докладов среди бойцов»[475].

Проанализированные документы Центрального архива Министерства обороны (ЦАМО) подтверждают, что в период наступления войск Карельского фронта в массово-политической работе среди бойцов широко использовались сведения из этой докладной записки. Политуправление фронта в помощь агитаторам оперативно выпустило брошюру «Герои боев за освобождение Советской Карелии», где значительное внимание было уделено освещению подвигов карел, финнов и вепсов, а политотдел 176-й стрелковой дивизии издал листовку «Действуй в бою, как Сойту». Андрей Сойту, финн по национальности, за проявленное в боях мужество был награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды, медалью «За отвагу»[476]. В политической работе с личным составом войск Карельского фронта широко освещались подвиги бойцов 71-й стрелковой дивизии 7-й армии, в значительной мере состоящей из карел и финнов. Эта дивизия была сформирована на основе 1-го корпуса Финской народной армии сразу после окончания советско-финляндской войны 1939–1940 rr.

В середине августа 1944 г. командующий Карельским фронтом К. А. Мерецков, член Военсовета фронта Т. Ф. Штыков, первый секретарь ЦККП(б) КФССР Г. Н. Куприянов были вызваны в Москву, где предполагалось рассмотреть положение на Карельском фронте и решить вопрос о республике. Однако 10 августа 1944 г. на участке 32-й армии Г. Н. Куприянов был ранен и попал в госпиталь, поэтому в Москву поехали только К. А. Мерецков и Т. Ф. Штыков, их и принял Сталин. За то время, что Г. Н. Куприянов лежал в госпитале, произошли два события, которые, по его мнению, Т. Ф. Штыков пытался использовать для подтверждения своей точки зрения.

Первое — это неудачный бой 176-й дивизии, которой командовал финн по национальности генерал-майор Т. В. Томмола. С конца июня 1944 г. дивизия с боями наступала от станции Масельrская до государственной границы с Финляндией — свыше 200 километров по бездорожью, не получая подкрепления. Вышла к границе ослабленной, но продолжала наступление. Ее головной полк с дивизионом артиллерии перешел границу. Но финны перебросили подкрепление, и полк вынужден был отойти. Противник захватил две батареи. «По опыту других фронтов, — пишет Куприянов, — я знал, что отход одного полка и потеря двух батарей — не такое уж страшное дело в такой большой войне»[477].

К. А. Мерецков сначала не придал этому факту большого значения, хотя и был недоволен, что пришлось отойти и потерять две батареи. Однако Т. Ф. Штыков ухватился за это только потому, что дивизией командовал финн Т. В. Томмола. Он все доложил Сталину по телефону, и Томмола был снят с должности командира дивизии. «Об этом мне рассказал Г. М. Маленков, когда, выполняя указание И. В. Сталина, вызвал меня в Москву для объяснения по карельскому вопросу», — отмечает Г. Н. Куприянов[478].

Попытаемся проанализировать этот факт воспоминаний Г. Н. Куприянова, привлекая материалы коллективной монографии «Карельский фронт в Великой Отечественной войне». Действительно, в начале августа 1944 г. две дивизии 32-й армии — 289-я и 176-я — перешли государственную границу, но, встретив ожесточенное сопротивление противника, были вынуждены отойти на указанные Ставкой рубежи[479]. Куприянов ошибся только в одном: генерал-майор Т. В. Томмола с конца марта 1942 г. до 28 июня 1944 г. командовал 289-й стрелковой дивизией, а не 176-й, и был вынужден сдать командование генерал-майору Н.А. Чернухе[480].

Второй случай, о котором упоминает Г. Н. Куприянов, был связан с поэтом П. Шубиным, майором административной службы, находившимся в войсках Карельского фронта. Куприянов пишет: «12–13 августа 1944 г. ко мне в госпиталь приехал прокурор фронта полковник юстиции Стариковский и попросил санкцию на арест П. Шубина — за попытку изнасилования девушки. Я дал санкцию на арест и предание П. Шубина суду военного трибунала. Дело рассматривал председатель военного трибунала фронта подполковник юстиции А. М. Харитонов. Однако Т. Ф. Штыков взял под защиту П. Шубина, и тот не отбывал фактически никакого наказания, только был лишен звания майора. А затем Т. Ф. Штыков и А. А. Жданов обвинили меня в том, что я погубил русского парня из-за какой-то карельской девки»[481]. К сожалению, проверить этот факт по архивным документам пока не у далось.