Преступление и наказание в России раннего Нового времени

Вытеснив сестру, Петр не оспаривал царский титул своего сводного брата и соправителя Ивана, по матери Милославского. Но он уничтожил сторонников Софьи. Князя В.В. Голицына арестовали и отравили вместе с семьей в ссылку, возложив на него вину за провал крымской кампании и обвинив в том, что он правил вместе с Софьей в обход царей. Однако обвинения в измене не последовало, вероятно, благодаря вмешательству его родственника, близкого Петру князя Бориса Голицына. Другие сторонники В.В. Голицына также были сосланы, а сводную сестру Петр заключил в монастырь до конца ее дней[906]. Не сохранилось судных списков для этих приговоров, поэтому они больше напоминают опалу, в которую попадали бояре XVI века; источником осуждения были бояре, коллективно действовавшие от имени суверена.

Вину за несостоявшееся восстание возложили на главу Стрелецкого приказа Ф.Л. Шакловитого. Его обвинили в том, что он замышлял убить Петра и его мать, чтобы возвести на царство Софью; Пол Бушкович считает его «козлом отпущения за Софью и Голицына». 7 сентября Шакловитого и двух его приспешников допросили и пытали в Троице-Сергиевом монастыре, а 11 сентября всех троих обезглавили около монастыря. Кара постигла и многих их сторонников: спустя месяц к смерти приговорили Сильвестра Медведева – за советы Шакловитому и за планы коронации царевны, но казнь отложили до февраля 1691 года, когда его подвергли церковному суду за ересь и колдовство. Вместе с Шакловитым собирались казнить еще четырех стрельцов, но их простили на плахе, заменив приговор на кнут и вечную ссылку в Сибирь (а трем из них, кроме того, вырезали языки). Еще около сорока стрельцов и монастырских слуг, связанных с Медведевым, были сосланы и биты кнутом или батогами[907].

Материалы дела Шакловитого опубликованы в четырех увесистых томах, но в них мы находим протоколы допросов и приговоры, описания казни там нет. Пропуск заполняют свидетельства очевидцев. Андрей Матвеев сообщает, что Шакловитого казнили около монастыря на площади, что смотрит на большую московскую дорогу. Перед смертью Шакловитый не произнес ни слова, пока думный дьяк под наблюдением боярина зачитывал вердикт. За ними собралась толпа, и другой приговоренный, как мы уже указывали, каялся, заливаясь слезами[908].

Возможно, высокое общественное положение жертв 1634, 1682 и 1689 годов удержало правительство от организации громких публичных казней. Всех казнили почти немедленно после вынесения приговора. В случае с Хованскими сымитировали должную процедуру, а дела Шеина и Шакловитого были завершены после быстрого допроса и скорого приговора. Вероятно, московские правители не были уверены в реакции общества и стремились сохранить видимость стабильности, поэтому не имело смысла усиливать театрализацию этих казней. Такова была моральная экономика придворной политики: конфликт прятали за фасадом стабильности[909]. Когда же речь шла о каре за угрозу духовной жизни государства и общества, которую представляли собой еретики, повстанцы и колдуны, сознательно выбиралась совсем другая стратегия – публичность наказания.

Наказание за колдовство

Колдовство – будь то практика или владение магическими книгами, травами или зельями – преследовалось и каралось как нематериальное покушение на божественные основы самого общества. Среди восточных славян колдовство всегда считалось тяжким преступлением. Со времен Киевской Руси церковные законы осуждали колдовство и ведовство, назначая за них наказание от штрафов до сожжения. В 1227 году в Новгороде сожгли четырех колдунов за магические практики, а в 1411 году в Пскове на костре казнили двенадцать ведьм[910].

В Московской Руси суд над ведьмами вершили вместе церковь и государство. В 1551 году Стоглав связал колдовство с ересью, объявив, что колдуны, гадатели, астрологи и все другие, кто обращается к злоумышленным духам, будут отлучены от церкви и попадут «в опалу» от царя. Статью Уложения, карающую смертью злой умысел против здоровья царя, трактовали как говорящую о колдовстве. Григорий Котошихин писал, что Разбойный приказ расследовал случаи колдовства, черной магии и владения запрещенными книгами; за эти преступления мужчин сжигали, а женщин обезглавливали. Российский конфессионализационный проект середины XVII века включал в том числе указы против ведовства; в некоторых из них ведьм ставили в один ряд с ворами, грабителями и разбойниками, а в других колдовство рассматривалось как разврат и ересь. Наказание было страшным: по указу 1653 года ведьмы и их приспособления для предсказаний и сглаза должны быть сожжены, а дома снесены; в указе 1689 года повторились сожжение и обезглавливание за колдовство[911].