Преступление и наказание в России раннего Нового времени

Как уже отмечалось, в качестве наказания за наитягчайшие преступления, в особенности коррупцию чиновников, Петр ввел жестокие виды казней, такие как колесование и сажание на кол; в его времена колесование стало использоваться для наказания за обычные преступления[1077]. Ритуалы начала XVIII века усиливали театральность: в их рамках осужденных на виселицу сопровождали священники; следуя западной традиции, они усилили публичность, собирая огромные толпы зрителей. Законы отражали характерные для Московского царства задачи удержать от преступления путем устрашения: Артикул воинский 1715 года рекомендовал своевременные казни на местах, чтобы вызывать «страх» у наблюдателей, в то время как в Генеральном регламенте 1720 года провозглашалось, что во всех присутствиях «надлежит публичному месту быть, где в указное время все наказанье на теле и лишение живота чинено быть имеет, дабы всяк, смотря на то, от таких погрешений и преступлений себя мог охранять». Мрачные символы ставшего крайне настойчивым государства распространились по всей стране: когда чума опустошила юг в 1718 году, было приказано, чтобы по всей пострадавшей области были воздвигнуты виселицы, что угрожало немедленным повешением всем, кто не соблюдал карантин[1078].

Во времена правления Петра были созданы отдельные учреждения для преследования за особо тяжкие преступления: Преображенский приказ в Москве был привлечен к расследованию политических дел не позднее 1696 года; в ходе расследования бунта 1698 года он стал чем-то вроде сверхприказа, получив полномочия вовлекать местных воевод в преследование за совершение особо тяжких преступлений. Позже подобная канцелярия для расследования политических преступлений была создана в Санкт-Петербурге (Тайная канцелярия), как и многочисленные комиссии по расследованию чиновничьего лихоимства и других дел[1079].

Несмотря на то что, как уже отмечалось, смертная казнь за обычные преступления применялась реже, уступая место принудительному труду и ссылке, суды продолжали инсценировать драмы со смертельным исходом для изменников и коррумпированных чиновников. Более того, П.С. Ромашкин утверждает, что Петр фактически упразднил смертную казнь, за исключением подобных особо тяжких преступлений[1080]. Публичные казни стали настолько драматичными, что на это обратили внимание чужеземцы. Путешественники более ранних времен – Герберштейн, Флетчер, Маржерет, Олеарий, Коллинз и другие – не упоминали публичные казни до тех пор, пока произошедшие в середине столетия городские бунты и казнь Разина в 1671 году не дали им предмет для описания. Путешественники в Россию Петра Великого без труда находили случаи санкционированного государством насилия и описывали их в мрачных подробностях.

Вскоре после стрелецкой казни в 1698 году была организована другая зрелищная казнь. В июне 1700 года Григорий Талицкий был обвинен в ереси и измене. Под пыткой он признался, что ему было апокалиптическое видение о Петре как антихристе и что он замышлял его убийство. Доверенный советник Петра в религиозных делах Стефан Яворский не смог заставить Талицкого публично покаяться, и в ноябре 1701 года суд огласил различные приговоры в зависимости от степени вины: Талицкого, двух мирян и трех лишенных сана священников приговорили к смерти (а их жен – к ссылке в Сибирь). Еще восьмерых приговорили к битью кнутом и ссылке, а лишенного сана епископа – к ссылке в Соловецкий монастырь. Способ казни трех священников не был определен, но для Талицкого и двух других он был ужасен. Их должны были коптить, то есть подвесить над огнем, перед тем как четвертовать. В одном описании говорится, что их коптили восемь часов, а потом их тела и весь эшафот были преданы огню, что было глубоко символической очистительной казнью[1081]. Никакие казни предателей и инакомыслящих XVII века не сравнятся с этой.

Ужасающее насилие применялось к предателям, даже среди родственников самого царя. Судебное преследование сына Петра Алексея за измену хорошо известно. С февраля 1718 года, после того как Алексея вернули из Вены, куда он сбежал, всех причастных систематически допрашивали, в том числе первую жену Петра и мать Алексея, заточенную в монастырь Евдокию Лопухину. Пыткам были подвергнуты ее брат Авраам Федорович (он перенес три пытки и признался, что замышлял заговор против Петра), ее духовники, женская свита и предполагаемый любовник Семен Глебов. 5 марта суд вынес приговоры разной суровости: Авраама Лопухина отправили в Санкт-Петербург для дальнейшего расследования; четверо мужчин, включая Глебова, были приговорены к смертной казни; еще двадцать восемь человек, в том числе две служанки, были приговорены к телесным наказаниям. Саму Евдокию сослали в далекий монастырь на севере[1082].