Преступление и наказание в России раннего Нового времени

Исследование в этой книге развивалось в соответствии с двумя комплексами идей о том, каким образом государства используют насилие. Первый, связанный с именами Рене Жирара, Джорджо Агамбена и других, обосновывает представление, что все суверенные фигуры и только они – и правители как индивиды, и судебные системы – располагают правом убивать во имя социальной стабильности: это и является основанием их притязаний на легитимность. В подобной перспективе становится понятным согласие царя Алексея Михайловича казнить по требованию толпы прославившихся злоупотреблениями чиновников в 1648 году. Другая общая теория рассматривает изменения в применении санкционированного государством насилия как один из важнейших факторов в процессе формирования государства современного типа. Как кратко обрисовано во введении, эта теория, в отличие от старых представлений, превозносивших раннемодерные европейские государства за их парламентский плюрализм, власть закона и просвещение, фокусирует внимание на принуждении, внутренне присущем государственному контролю. Она рассматривает принуждение раннего Нового времени как открытое и физическое, а принуждение современного типа – как интериоризированное и психологическое, но все равно остающееся принуждением. Это построение вызвало возражения ряда ученых, которые делали упор на том, что скорее интериоризация дискурсов «цивилизации» устранила необходимость в управлении посредством устрашения[1095].

Эти два подхода получили в дальнейшем плодотворное развитие. Школа «цивилизации» изучила, как такие процессы, как конфессионализация, социальное дисциплинирование и развитие правил поведения, способствовали улучшению социального порядка; исследователи показывают, как организация государствами судебной системы создала альтернативу насилию между индивидами. Впрочем, другие историки напоминают, что насилие так никогда и не исчезло. Г. Шверхофф, например, доказывал, что индивиды и сообщества в раннее Новое время всегда применяли насилие «как средство социального контроля»: для защиты личной чести, для усмирения соседей и родичей, для протеста против того или иного политического курса. В исследовании института насильственной мести во Франции XVI–XVII веков С. Кэрролл смело оспаривает доводы о действии «цивилизирующего» процесса: современное государство возникло благодаря армиям и войнам в не меньшей степени, чем благодаря придворному церемониалу и идеалам Просвещения; «цивилизация», как он категорично заявляет, «построена на насилии»[1096]. Интерпретации связи насилия с государственным строительством раннего Нового времени и с институтами современности вообще распределяются между эволюционно-социологической, даже биологизирующей моделью (движение от общества насилия и индивида к индивиду и цивилизованному обществу) и взглядом на насилие как константу человеческой социальной организации. Данные по России, приведенные в этой книге, возможно, подрывают эту оппозицию: в них не прослеживаются эволюционные изменения, постулированные для Европы, но и не вырисовывается никакой специфически местной свирепости. Использование санкционированного государством насилия в России следовало собственному расписанию и отвечало собственным обстоятельствам.

При широком определении социального контроля приходится констатировать, что насилие буквально пронизывало Россию изученного периода. Л. Бентон доказывает, что империи неизбежно «делегируют» часть суверенитета местным элитам и аппарату управления и в процессе этого делегируют и государственно-санкционированное насилие. В свете такого взгляда Россия была в данный период социумом с очень высоким уровнем насилия, поскольку крепостное право было основано на насилии, вне зависимости от того, насколько широкой автономией пользовались крестьянские общины на практике. Землевладельцы наказывали крепостных кнутом; главы семей тиранически управляли молодежью и женщинами своих деревень; государство выслеживало и ловило беглых крепостных. Такой тип делегированного государственно-санкционированного насилия был изначально присущ российскому проекту государственного строительства[1097].