Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить

Так девушка выполнила первое задание Вани-летчика. Вскоре, взяв такую же «игрушечку», она закопала ее под немецким штабом. Не успела Тоня дойти до лагеря и доложить о выполнении задания, как штаб взлетел в воздух вместе с десятком фашистов, находившихся в нем.

После этого Тоня еще не раз носила «игрушечки», от которых погибало фашистское зверье.

Безусловно, никто не мог подумать, что это совершали люди, обреченные на верную смерть. Но эти люди были большой силы воли, горячо любящие свою Родину, беззаветно преданные ей, поэтому, даже находясь в застенках лагеря, они жили, борясь и умирая, но верили в скорую победу нашей Родины над фашистами.

И они дождались освобождения! 18 января 1943 года наши войска заняли ст. Н.-Касторная. Среди многих военнопленных «лагеря смерти» были освобождены: советский летчик – Шинуля И. С. и его друг – танкист Гришаев.

Они расстались… Но вот теперь, когда прошло много лет, фронтовые друзья встретились вновь и вспомнили пережитое.

Колошенко Галина13 июня 1961 г. Липецкая обл., ст. Тербуны

Ф. М-98. Оп. 3 Д. 31. Л. 50–53 об.

№ 103

Корабль смерти[150]

(воспоминания очевидца)

В 1964 году в газете «Вохенпост», издаваемой в ГДР, и в журнале «Огонек» был опубликован очерк о трагической гибели узников фашистских концлагерей на судне «Кап Аркона».

В этом очерке Эрвин Гешоннек, известный немецкий актер, коммунист, лауреат Национальной премии ГДР, высказал корреспонденту журнала «Огонек» Генриху Гуркову желание встретиться через 20 лет после страшной трагедии 3 мая 1945 г. – гибели узников на «Кап Аркона» с людьми, спасшимися от ужасов фашистских застенков, чтобы отчитаться друг перед другом, перед своей совестью, перед памятью погибших товарищей за все, чем живете сейчас, и задать друг другу вопрос, что ты делаешь, чтобы такое не повторилось.

Эрвин Гешоннек был одним из руководителей организации Сопротивления в концлагере Нейенгамме, пережил трагедию 3-го мая 1945 г. на борту «Кап Аркона».

«Кап Аркона» это 3-трубный лайнер, красавец с роскошными каютами, отделанными благородным деревом, с переходами, покрытыми тяжелыми коврами, с хрустальными люстрами, – одно из самых дорогих судов, бороздивших моря и океаны. На его борту устраивались торжественные приемы и банкеты. Здесь пили шампанское и танцевали чарльстон миллионеры Европы и Америки.

Судно «Кап Аркона» стояло в Любенской бухте возле города Нейштадт. По приказу гестаповского главаря Гиммлера судно это превратили в плавучую могилу узников фашистских застенков. Корабль должен был выйти с живым грузом в море и навсегда исчезнуть.

В течение 3-х дней на борт судна были доставлены 4700 человек узников. По залам и каютам, еще не потерявшим прежнего блеска, рассовали людей, многие годы видевших только деревянные нары, колючую проволоку да сторожевые вышки лагерей.

3 мая над «Кап Аркона» появились английские бомбардировщики, полетели бомбы. «Корабль смерти» загорелся, начал тонуть. С самолета по пылающему судну, по людям, вырвавшимся на палубу, били из пушек.

Более 4000 человек, которые выжили в концлагерях и тюрьмах нацистов, погибли за несколько часов до вступления в Нейштадт танков союзников.

Прочтя очерк в журнале «Огонек», я его вырезал и бережно храню, рассказывает узник № 47 059 концлагеря Нейенгамме Корсунов Федор Дмитриевич.

Со дня трагедии прошло уже 20 лет. В мае месяце текущего года – двадцатилетие капитуляции фашистской Германии. Время и созидательный труд народа моей Родины стерли следы кровопролитной войны; залечили душевные раны, горе и страдания жен, матерей и детей погибших узников в тюрьмах и многочисленных концлагерях нацистов; залечили раны физически и душевно искалеченных узников.

Мне тяжело вспоминать пережитое в прошлую Отечественную войну. Вот уже 20 лет я всячески избегал разговоров о концлагерях, о войне не только с друзьями, но и близкими мне родными. Мои дети: сын и дочь и моя жена не знают, и я им не рассказывал о страданиях, о муках, о страхе и ужасах, которые я пережил в Заксенхаузене, Нейенгамме и на борту «Кап Аркона».

На просьбы моей семьи рассказать о пережитом я молчал. Я не хотел бередить в своем сердце давно ушедшее прошлое: ужасы, горе и страдания в фашистских концлагерях. Я молчал, потому что прошлое причиняло мне боль, молчал, потому что страх и ужас овладевали мною. Я боялся, что вдруг прошлое может быть вновь действительностью. Я боялся воскрешать в своей памяти минуты страха, ужаса, отчаяния, которые владели мною там, в Заксенхаузене, на «Кап Аркона».

Я боялся чувства безнадежности и душевной опустошенности, которые я испытывал после пыток, учиненных мне эсэсовцами.

Только теперь, накануне 20-летия Победы над фашизмом, я пришел к заключению, что не имею права молчать. Я обязан откликнуться на обращение в журнале «Огонек» и заявил, что я – один из немногих, спасшихся от смерти на судне «Кап Аркона», я – узник № 47 059, Корсунов Федор Дмитриевич.