Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

Итак, вермахт вступил в войну с Советским Союзом, руководствуясь идеей Гитлера о том, что восточная кампания будет закончена за шесть недель. Эта идея легла в основу всех военно-стратегических посылок, всего перспективного планирования. В исторической литературе часто ставится недоуменный вопрос: почему германское командование не позаботилось о снабжении армии зимним обмундированием? Да по очень простой причине: никому и в голову не приходило, что оно может понадобиться. Настолько сильна была вера в гитлеровское ясновидение и непогрешимость его военных расчетов. Характерно, что и в среде самых видных военных мало кто усомнился в возможности добиться окончания кампании в намеченные Гитлером сроки, В подробнейшем дневнике Гальдера, повествующем обо всех перипетиях подготовки нападения на СССР, нет и намека на сомнение в реальности гитлеровской программы — вплоть до того момента, когда крах блицкрига стал уже фактом.

Сам Гитлер в первые недели похода считал, что война развивается точно по намеченному в Берлине плану. Первые успехи нацистской армии, сумевшей глубоко вклиниться в советскую территорию, он воспринял как выигрыш всей кампании. Уже 7 июля 1941 года нацистский фюрер заявил, что Советский Союз практически проиграл войну. В дальнейшем он неоднократно повторял эти утверждения, несмотря на то, что на центральных участках фронта уже явно назревал кризис.

И даже тогда, когда в глубине души Гитлер понял, что блицкриг провалился, он продолжал в официальной пропаганде твердить, что Россия потерпела крах.

3 октября 1941 года Гитлер прямо объявил об одержанной победе над СССР. В официальном обращении к немецкому народу он сказал: «Я говорю об этом (о победе. — Авт.) теперь потому, что знаю точно: этот наш противник уже сломлен и никогда больше не поднимется!» Шесть дней спустя начальник отдела печати германского правительства OTTO Дитрих устроил, по настоянию Гитлера, пресс-конференцию, на которой заявил, что русская армия уничтожена. «С точки зрения военной с Советским Союзом покончено». Еще 29 ноября, примерно за неделю до советского контрнаступления под Москвой, Гитлер пытался внушить своему союзнику по «Антикоминтерновскому пакту» — Италии, что Германия уже добилась победы над Россией. В беседе с итальянским министром иностранных дел Чиано он заявил, что «в общем и целом, война уже выиграна». Приведя явно завышенные цифры советских потерь, Гитлер воскликнул: «От этих ударов Россия никогда не оправится!»

Некоторые историки на Западе весьма однобоко и неверно изображают положение, когда пишут, что один лишь Гитлер трубил о победе и объявлял русские армии уничтоженными. В действительности дело было отнюдь не только в Гитлере. Уверенность в победе в неменьшей степени выражали большинство генералов, сообщавших фюреру оценки военного положения. 3 июля 1941 года Гальдер записал в своем дневнике: «Можно без преувеличения сказать, что поход против России выигран за 14 дней». 8 июля он заверил Гитлера, что только 46 советских дивизий пригодны для боевых действий, а все остальные разбиты! 46 советских дивизий против 190 фашистских! При таком соотношении сил, естественно, не могло быть сомнения в исходе кампании.

12 июля группа армий «Центр» сообщила, что если ей разрешат, чтобы танковая армия сделала остановку на 7 дней для подвоза боеприпасов, она сможет в ближайшее время достигнуть Москвы. В конце этого же месяца фельдмаршал Мильх заявил, что сил авиации, имеющихся в распоряжении войск, вполне достаточно, чтобы одержать победу. Наконец, 15 июля завершилось составление доклада главного командования сухопутных войск о структуре сухопутных сил после окончания кампании «Барбаросса», в котором доказывалось, что для оккупации завоеванного русского пространства следует оставить в России всего 56 дивизий. На этом основании верховное командование решило, что с начала августа войска начнут возвращаться из России на родину, а число войск, завершающих последние операции, будет сведено до минимума.

В дневнике Гальдера приводится запись основных положений его доклада Гитлеру 23 июля. В них содержится следующий календарь продвижения германских войск: «Примерно через месяц (25.8) наши войска будут, очевидно, у Ленинграда, Москвы, а также выйдут на линии Орел, Крым. В начале ноября они выйдут на рубеж Волги. В начале ноября достигнут Баку и Батуми».

Генералы допустили двойной просчет: они совершенно недооценили силу противника и проявили абсолютное непонимание действий советского командования. Поэтому все их стратегическое планирование оказалось порочным, и впервые в полной мере это проявилось во время битвы под Москвой, которая решила судьбу блицкрига, а во многом и всего восточного похода.

Но прежде чем прослеживать далее реакцию нацистского генералитета на сыгравшее столь большую роль в ходе всей войны наступление советских войск под Москвой, следует сказать хотя бы несколько слов о том, почему генералы нацистского фюрера проявили такое элементарное невежество и такой авантюризм.