Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

Рем отправил Гитлера на специальные курсы рейхсвера, где обучались будущие политические агенты. Окончив курсы, Гитлер стал «офицером-воспитателем», не получив, впрочем, офицерского звания. Но обязанности Гитлера остались те же самые, только несколько расширились: его теперь засылали на собрания различных групп, фракций, карликовых партий, чтобы узнать, надо ли рейхсверу с ними бороться или же их можно использовать. Кроме того, ему разрешили публично выступать. И тут он открыл в себе «бесценный дар». В «Майн кампф» есть такие слова: «То, что я в себе раньше не знал, хоть и ощущал по простому наитию, оказалось правдой. Я мог «говорить».

12 сентября 1919 года Гитлер получил задание от политического отдела рейхсвера заняться небольшой группой, которая называла себя «Немецкая рабочая партия». Ему надлежало отправиться в меленькую мюнхенскую пивную Штернеке, где проходило собрание этой партии, на котором должен был выступать некий Готфрид Федер.

За несколько недель до этого Гитлер слышал Федера на курсах рейхсвера. Для будущего фюрера прилично одетый инженер Федер с аккуратно подстриженными усиками был верхом образованности и респектабельности. На самом деле Федер представлял собой доморощенного мелкобуржуазного философа, которых тогда в Германии появилось не меньше, чем партий. Федер написал брошюру «Как сбросить ростовщичество?». Согласно его теории, в мире существовало два капитала: «спекулятивный» и «продуктивный», он же «чисто национальный». Для борьбы со «спекулятивным капиталом» Федер образовал в 1917 году Немецкий боевой союз для уничтожения процентного рабства, небольшую группку, которая вскоре распалась.

Речь Федера на собрании Немецкой рабочей партии (он громил «спекулятивный капитал» стран-победительниц) очень понравилась Гитлеру. Дело тем и кончилось бы, если бы на смену Федеру не вышел другой оратор и не стал спорить с ним. Этот оратор утверждал, что первостепенной задачей всех баварцев является не борьба с иностранным капиталом, а отделение Баварии от остальной Германии, Этого Гитлер не мог перенести, он вскочил с места и, дико жестикулируя, начал, как сейчас сказали бы, «толкать речь», Темперамент Гитлера пришелся по вкусу одному из председателей партии Антону Дрекслеру, который дал будущему фюреру, когда тот собрался уходить, свою брошюру «Мое политическое пробуждение». Через несколько дней Гитлер получил по почте открытку, в которой Дрекслер сообщал ему, что он зачислен в Немецкую рабочую партию. По совету Рема Гитлер решил принять предложение Дрекслера.

Немецкая рабочая партия образовалась из так называемого «Политического рабочего кружка», организованного второсортным журналистом Карлом Харрером, и «Комитета независимых рабочих» — одного из детищ уже упомянутого Дрекслера. Из этих карликовых группок выросла не менее жалкая партия, насчитывавшая человек сто. Гитлер получил билет за номером семь.

Два простых аргумента заставили его связать свою судьбу со столь несолидным предприятием. Первый заключался в том, что в брошюрах Дрекслера и Федера была та социальная демагогия, которая могла объединить вокруг партии широкий слой деклассированных мелких буржуа, тысячи людей, выбитых из привычной колеи войной и послевоенной разрухой. Второй аргумент был еще проще: ни в одной другой более сильной партии Гитлер не мог бы выдвинуться. Приходилось считаться и с этим.

Итак, Адольф Гитлер дал себя завербовать. Очень скоро он покончил с Харрером, первым председателем партии. Следы Харрера теряются во мраке.

С помощью ряда интриг Гитлер расправился также и со вторым председателем — Дрекслером — и тот канул в небытие после 1927 года.[16]

Вступив в партию Харрера — Дрекслера — Федера, Гитлер, так сказать, «сожрал» ее изнутри, оставив одну оболочку. Много позднее, в неизмеримо больших масштабах, то же произошло и с веймарским государственным аппаратом.

Решающим для карьеры Гитлера уже на первом этапе было то, что он установил самые тесные связи с баварскими капиталистами. Правда, в тот период его поддерживали только второстепенные представители власть имущих в Германии. До первых «трехсот семейств» ему было не дотянуться. Но тот факт, что будущий фюрер с самого начала предпринял шаги, чтобы наладить связи с промышленниками, имеет принципиальное значение. Не надо забывать, что нацистская партия выступала под флагом борьбы с «плутократами», широко пользовалась социальной демагогией. И в то же время фюрер этой партии заискивал перед «плутократами», делал на них ставку.

Первой из мюнхенской знати признала Гитлера семья Бехштейн — крупнейшего фабриканта роялей, имевшая обширные связи не только в Германии, но и в других странах. (Элен Бехштейн, жена баснословно богатого дельца, на старости лет стала обхаживать в своем салоне представителей богемы, а также откровенных шарлатанов и «непризнанных гениев»). Вскоре Гитлер стал постоянным фаворитом семьи Бехштейн.