Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

В отличие от предыдущих встреч с промышленниками, на которых Гитлер выступал еще в роли просителя, фюрер появился на этом вечере в ореоле власти, придававшем его обещаниям особый вес. Новая встреча имела огромное значение: если в 1932 году речь шла о том, чтобы, по существу, получить санкцию на занятие поста канцлера, то теперь нужно было договориться о завершении планов государственного переворота — установлении неограниченной фашистской диктатуры в стране. Поэтому Гитлер прежде всего стремился убедить собравшихся, что без такой диктатуры капиталистическому строю в Германии грозит катастрофа. «Частнособственническое хозяйство, — заявил он, — не может сохраниться в век демократии, оно мыслимо лишь при том условии, что народ станет сторонником идеи авторитета сильной личности». Затем он обещал своим слушателям выполнить две главные задачи новой власти — уничтожить марксизм и воссоздать вермахт. «Жребий брошен, — сказал он. — Если выборы не принесут желаемого результата, мы добьемся своих целей другими средствами».

По свидетельству Шахта, промышленники были в восторге. Крупп вскочил с места, пожал руку фюреру и от имени всех присутствующих выразил ему благодарность за «исключительно ясное изложение взглядов». Затем Шахт начал обходить гостей — он собирал пожертвования в партийную кассу фашистов.

Итак, санкции промышленников были получены, и касса нацистской партии пополнилась новыми миллионами марок. Однако перед «решающими действиями» необходимо было договориться не только с финансовыми и промышленными тузами, но и с генералами рейхсвера. Тогда еще было далеко до того положения, когда фюрер сам мог диктовать условия руководителям армии. Выступление рейхсвера против антиконституционных действий фашистов, в защиту республики обрекло бы на неудачу все гитлеровские планы.

Решающая встреча с генералами состоялась в штаб-квартире Хаммерштейна (тогдашнего главнокомандующего) 3 февраля. Документ, повествующий об этой встрече, был найден через много лет после Нюрнбергского процесса. Как явствует из записи выступления Гитлера, фюрер был исключительно откровенен с генералами. Он заявил, что намерен раз и навсегда расправиться с парламентским строем и приступить к подготовке войны во имя завоевания «жизненного пространства». «Самое жесткое авторитарное руководство государством. Уничтожение раковой болезни демократии» — тек передает документ слова Гитлера о его планах в области внутренней политики. Далее следуют рассуждения о роли вермахта и о военных намерениях фашистского режима, рассуждения, которые поистине должны были звучать райской музыкой в ушах генералов. «Строительство вермахта, — говорил Гитлер, — является важнейшей предпосылкой достижения нашей цели: возрождения политической мощи». «Вермахт, — продолжал он, — самая важная и самая социалистическая (!) часть государства. Он останется надпартийным учреждением, стоящим вне политики… Никакого слияния армии и СА не произойдет».

Наконец, на этой же встрече Гитлер изложил и свои внешнеполитические губаны. Он заявил, что намерен использовать политическую мощь для «завоевания жизненного пространства на Востоке и беспощадной его германизации». «Самым опасным периодом, — сказал он, — будет время воссоздания вермахта. Тогда и станет ясно, есть ли во Франции настоящие государственные деятели. Если да, они не дадут нам передышки и нападут на нас…»

Мы так подробно остановились на этом раннем документе (цитированные слова Гитлера были произнесены через три дня после захвата власти!) потому, что в нем в наиболее полном виде были изложены почти все истинные планы Гитлера. В открытых же официальных выступлениях Гитлер продолжал в это время клясться в верности легальности и конституции и, разумеется, болтать о мире. Прошло еще целых три года, прежде чем фашистский фюрер окончательно отрекся от условий Версальского договора. Но правящая верхушка Германии — и промышленники и генералы были прекрасно информированы о подлинных намерениях Гитлера. Они знали, на что идут, и тогда, когда вручали ему власть, и тогда, когда санкционировали уничтожение республики.

К концу февраля Гитлер полностью развязал себе руки для бесцеремонной расправы со всеми демократическими установлениями Веймарской республики.