Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

Речь Гитлера была дословно перепечатана в особом выпуске «Фелькишер беобахтер» для армии. После этого Гитлер написал несколько статей в новый ежемесячник нацистов «Дойчер вергайст», учрежденный специально для рейхсвера. В этих статьях он повторил тезисы речи, дополнив их обещанием сразу же после прихода к власти увеличить рейхсвер и вернуть ему ведущие позиции в государстве. Выступления Гитлера были сигналом для усиления нацистской пропаганды в армии.

В 1930 году в Лейпциге состоялся процесс над тремя офицерами рейхсвера — Шерингером, Лудином и Вендтом, которые были связаны с СА и с нацистской партией. Офицеры обвинялись в том, что они вели нацистскую пропаганду в армии и вербовали сторонников НСДАП. Нацист Ганс Франк, выступавший на этом суде в качестве защитника, вызвал в суд Гитлера для дачи свидетельских показаний. Разумеется, процесс стал для фюрера политической трибуной. Однако — особого рода. Подсудимые, ожидавшие услышать речи в свою защиту, были сильно разочарованы. Фюрер начал и кончил уверениями в своей лояльности к армии. «Я всегда защищал ту точку зрения, что любая попытка разлагать рейхсвер— бессмысленна». Под конец он сказал: «Если мы придем к власти, мы позаботимся о том, чтобы из нынешнего рейхсвера выросла мощная массовая армия».

В начале тридцатых годов немецкая военщина, подобно промышленникам и политикам, пустилась на авантюры, Уже при генерале Тренере, который стал к этому времени и министром внутренних дел (совместив этот пост с постом военного министра), фактически не велось никакой борьбы с нацистским влиянием внутри армии. Однако если Тренер занимал еще позицию выжидания и «невмешательства», то его тогдашний союзник генерал Шлейхер, пользовавшийся громадным влиянием в среде высшего офицерства и в ближайшем окружении Гинденбурга, как мы знаем, открыто принял курс на сговор с нацистами.

В 1931 году Шлейхер начал вести переговоры с Ремом и Грегором Штрассером. Предпосылкой для этих переговоров послужила отмена запрета брать в армию в качестве рядовых и офицеров членов НСДАП (январь 1931 года). В ответ на это Гитлер официально запретил штурмовикам участвовать в уличных боях (февраль 1931 года), что было, однако, чистейшей фикцией, поскольку отряды СА были воспитаны на лозунге: «Кому принадлежит улица, тому принадлежит власть в Германии».

«Двойная» политика еще раз сослужила Гитлеру хорошую службу — функционеры НСДАП и СА знали, что официальные приказы не всегда следует выполнять. Так они и поступали. И ни для кого это не было секретом.

В 1932 году рейхсвер окончательно стал на сторону Гитлера. Обстоятельства, предшествовавшие этому решению, носили довольно драматический характер, и их непосредственным результатом была отставка Тренера, который, хоть и делал уступки нацистам, все же не переступал известных пределов. После отставки Тренера к руководству рейхсвером пришли наиболее авантюристические элементы во главе с интриганом Шлейхером.

Все дело опять-таки началось с СА. В ноябре 1931 года власти в провинции Гессен обнаружили документы, свидетельствовавшие о том, что в случае образования нацистского правительства СА и НСДАП намерены установить в стране режим террора. Эти документы получили название «боксхеймских документов», поскольку были обнаружены на вилле «Боксхеймергоф». Когда документы опубликовали, Гитлер официально отрекся от них. Аналогичные документы (приказы Рема и соответствующие карты местности) были найдены и в штаб-квартире прусских штурмовиков, а позднее в Померании.

Правительства Пруссии, Баварии и других земель предъявили Тренеру ультиматум — либо он запретит СА, либо они сами начнут действовать. 14 апреля 1932 года был издан приказ о запрещении СА, СС и всех других военных организаций нацистов. В приказе говорилось: «Эти организации представляют собой своего рода частную армию, которая образует государство в государстве и является постоянным источником беспокойства для гражданского населения… Содержать организованные вооруженные силы является исключительно прерогативой государства».

Приказ Тренера был половинчатым. Как хвастливо заявил Геббельс, штурмовики всего лишь «поменяли рубашки»— коричневые на белые. Никаких фактических репрессий против них не предпринималось. Поскольку НСДАП не распустили, штурмовикам было где «переждать» тяжелые времена. Однако и этот половинчатый запрет не понравился части военщины. Генерал Шлейхер все это время не прекращал переговоров с Ремом и с фюрером СА в Берлине графом Гельдорфом. После обнародования приказа Тренера Шлейхер за его спиной договорился с Гинденбургом. Участь Тренера была решена. Против него началась негласная камлания в армии, а также в самом военном министерстве. И дирижировал всем этим его старый друг Шлейхер… История Тренер — Шлейхер была первой, но далеко не последней историей того, как один германский политик «сжирал» другого, расчищая фюреру путь к власти. Сам Шлейхер стал жертвой генерала Бломберга, который перед приходом Гитлера к власти помог нацистам свергнуть Шлейхера…