Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

Первая парламентская комедия была разыграна Гитлером 23 марта, через два дня после потсдамской церемонии, когда рейхстаг собрался, чтобы утвердить «закон о ликвидации бедственного положения народа к государства». Этот день также был объявлен днем всегерманского праздника. Улицы были увешаны флагами, на площадях играли оркестры и орали громкоговорители. Вечером должен был состояться грандиозный фейерверк, а ночью — факельное шествие. На площади перед оперой Кролля (ввиду того, что здание рейхстага сгорело, парламент заседал там) собралась огромная толпа— нацистские районные организации направили к зданию оперы наиболее надежных членов партии, штурмовиков и эсэсовцев. Каждый депутат, прежде чем попасть в здание, должен был пройти через узкий коридор, проложенный в толпе: нацистских депутатов встречали приветственными выкриками, оппозиционных — руганью и угрозами. Коммунистов вообще не допустили на заседание. По циничной версии гитлеровцев, их «не удалось найти». В действительности нацистские правители хорошо знали, где находятся коммунисты — почти все депутаты рейхстага от КПГ были брошены в концлагеря. Туда же посадили многих социал-демократических депутатов.

В такой обстановке был поставлен на голосование «закон о ликвидации бедственного положения народа и государства». Голосами одних нацистов этот закон не мог быть утвержден — они не имели, как мы уже говорили, большинства в парламенте, Кроме того, для принятия закона, отменявшего важнейшие статьи конституции, требовалось «квалифицированное большинство», т. е. две трети голосов депутатов рейхстага. Оставалось лишь одно — запугать депутатов, воздействовать на них методом открытого террора. В течение всего заседания в зеле был отчетливо слышен рев штурмовиков, скандировавших: «Даешь закон — иначе смерть и кровь!»

И террор оказал свое действие. Никто из депутатов буржуазных партий не осмелился проголосовать против Гитлера. Лишь председатель социал-демократической партии Отто Белье заявил, что депутаты СДПГ будут голосовать против закона. Его выступление прервали истерические выкрики Гитлера: «Звезда Германии восходит, а ваша звезда закатилась! Ваш последний час пробил, я больше не нуждаюсь г ваших голосах!» Нацистские депутаты вскочили с мест, устроили овацию фюреру, и последние слова Вельса потонули в общем вое нацистов. Закон был принят 441 голосом против 94 (голоса социал-демократов).

Вскоре после заседания рейхстага Гитлер сказал тогдашнему гаулейтеру Данцига Раушнингу, что нацисты имели перед своим противником одно главное преимущество: они действовали быстрее его и отбросили прочь все «буржуазные предрассудки» насчет совести и закона, «они считают маня неотесанным и называют варваром. — продолжал он. — Да, мы действительно варвары. Мы хотим быть варварами. Мы считаем это почетным званием». Так сам Гитлер охарактеризовал методы, с помощью которых он захватил власть в Германии.

«Закон о ликвидации бедственного положения народа и государства» содержал всего пять статей. Краткое содержание их можно свести к фактической отмене Веймарской конституции, к провозглашению почти безграничной власти канцлера, т. е. Гитлера. За правительством было окончательно закреплено право принимать законы без санкции парламента (ст. I). При этом было специально оговорено, что законы, принимаемые правительством, могут не соответствовать конституции (ст. 2). Канцлер получил полномочия сам разрабатывать и вносить в правительство такого рода законы, и они вступал-! в силу на следующий день после их утверждения (ст, 3). Договоры с иностранными государствами не подлежали болев ратификации парламентом (ст. 4). Устанавливался и срок действия нового закона, он был введен якобы на четыре года, до 1 апреля 1937 года (ст. 5).

Но и согласно этому «закону», решения фюрера все же нуждались в подтверждении кабинета министров и рейхспрезидента. Поэтому Гитлер прежде всего должен был уничтожить права этих двух инстанций. Нормальная процедура предусматривала, что каждый указ канцлера принимался в кабинете большинством голосов. Однако Гитлер полностью упразднил эту практику — он попросту не ставил на голосование свои указы. А в дальнейшем вообще перестал созывать кабинет министров. Уже 23 апреля 1933 года Геббельс записал в своем дневнике: «Б кабинете авторитет фюрера стал непререкаем. Голосование отменено. Фюрер решает все сам. Все произошло гораздо быстрее, чем мы ожидали».