Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

В книге Франца Неймана «Бегемот. Структура и практика национал-социализма. 1933–1944»,[59] изданной в 1977 году во Франкфурте-на-Майне, подробно освещается вопрос о взаимоотношениях Гитлера с промышленниками после прихода нацистов к власти. Как автор книги, так и автор послесловия к ней, западногерманский историк Герт Шефер, указывают, что в нацистской Германии наметилась явная тенденция к слиянию власти финансовой олигархии с нацистской партийной бюрократией. «Маленькая группа могущественных монополистов, — пишет Франц Нейман, — все больше сращивалась с группой партийных руководителей, образуя единый блок, который владел как орудиями производства, так и орудиями власти». Симбиоз этот, по мнению Герта Шефера, привел к «единой системе власти и угнетения» в гитлеровской Германии. Промышленники вместе с нацистскими руководителями навязали свою систему всему германскому народу.

Мы далеки от мысли, что во всех областях и на всех этапах, несмотря на симбиоз, между гитлеровским бюрократическим аппаратом и промышленниками существовали «гармоничные отношения». В правящем лагере нацистской Германии происходила внутренняя борьба, характерная для любой капиталистической страны в эпоху государственно-монополистического капитализма. Созданная система удовлетворяла больше всего представителей самых крупных монополий, членов трехсот семейств, фактически управлявших экономикой Германии. Среди владельцев менее крупных предприятий жесткая регламентация, введенная Гитлером при прямом участии крупных монополий, не пользовалась особыми симпатиями. Были случаи резких столкновений между отдельными промышленниками и руководителями как государственных экономических органов, так и органов самоуправления промышленников. Критику вызывало и то обстоятельство, что в итоге многочисленных реорганизаций возникла гигантская, дорогостоящая, неповоротливая бюрократическая машина, во многих случаях мешавшая производству. В целом эта машина работала с большими издержками. Много времени занимали всякие бюрократические формальности, проверки, писанина, согласование. Но все это отступало на задний план перед задачей создания такой системы, которая подчинила бы всю экономику узкой клике монополистов и нацистских партийных бюрократов и обеспечила бы полную милитаризацию страны.

Прямое несогласие промышленников с Гитлером возникло лишь на последнем этапе войны, когда явственно замаячил призрак разгрома нацизма. А особенно в последние месяцы в связи с так называемым «приказом Нерона» о разрушении всех важных промышленных объектов в районах Германии, откуда вынуждены были отступать германские войска. Приказ этот был издан Гитлером 19 марта 1945 года и прямо покушался на святая святых — собственность крупных монополистов. Осуществить его значило лишить монополии их базы в послевоенное время.

И тут промышленники проявили твердость. Против приказа открыто запротестовал Альберт Шпеер. 29 марта он направил Гитлеру письмо, в котором писал: «Я не могу верить в успех нашего доброго дела, если мы в эти решающие месяцы одновременно будем разрушать основы существования нашего народа… Прошу поэтому, чтобы Вы отказались от этого акта вандализма… Военные удары, обрушившиеся на Германию в последние недели, потрясли ее до основания. Теперь уже не в нашей власти определить, куда повернется судьба».

Насколько нам известно, это — единственный случай, когда крупный нацистский чиновник в письменной форме выразил свое несогласие с фюрером и потребовал от него отмены принятого решения. Такая дерзость могла окончиться лишь одним — смертным приговором. Но министр не был наказан. Гитлер закрыл глаза на его письмо. И Шпеер получил возможность действовать в противовес указанию фюрера, саботируя выполнение его приказа.

Как это делалось? Довольно просто, но ловко. Еще до приказа «Нерон» Шпеер назначил «уполномоченных по делам военной промышленности», которые были наделены чрезвычайными правами. Уполномоченными, например, были назначены в Рейнско-Рурской области Феглер, в Верхней Силезии и так называемом «протекторате Богемия и Моравия» — председатель правления горнорудной компании «Берг унд хюттенверксгезельшафт» и т, д. Район Берлин — Бранденбург Шпеер оставил за собой. В ведение уполномоченных входило, в частности, проведение всех мероприятий по эвакуации и выведению из строя промышленных предприятий. Теперь именно этим уполномоченным Шпеер поручил осуществление приказа Гитлера. В распоряжении министра подчеркивалось: «Полное разрушение самых важных предприятий либо существенных частей их проводится только по моему распоряжению. Эти предприятия будут названы мною в соответствующем документе, который будет передан председателям комиссий или подкомиссий по делам военной промышленности…»

Практически распоряжение Шпеера означало отмену приказа Гитлера, ибо оно передало дело разрушения крупных предприятий в руки самих промышленников — собственников этих предприятий. Приказ Гитлера так и не был выполнен — промышленники «переиграли» своего фюрера.