Преступники и преступления. Законы преступного мира. Побеги, тюремные игры

Об агитационной затее СИЗО заговорили в облУВД. Корреспондент городской газеты наведался в тюрьму и потратил почти всю фотопленку. Он заставлял Сердюка встать рядом с газетой, вдумчиво склониться над очередным плакатом, таскать по двору фотоувеличитель, вешать на стену новый лозунг «Грубая пиша — путь к здоровью» и тому подобное. Администрация тюрьмы с умилением взирала на инициативного редактора «Служить и охранять». Ему выделили кладовку, купили пленку и реактивы. Стенгазета посвежела. Ее стали украшать портреты некоррумпированных офицеров и сержантов, фоторепортажи с праздничных мероприятий, моменты вручения гуманитарной помощи. Бурная редакционная деятельность Леонида Сердюка продолжалась три месяца и прервалась с появлением в СИЗО нового сотрудника — младшего лейтенанта внутренней службы Коника.

О появлении на тюремном КПП новичка Сердюк узнал одним из первых. Для газеты как раз готовился материал о молодом пополнении. На редакторском столе даже нашли черновой вариант заметки со свежим незатасканным заглавием «Доверим вахту молодым». Как только новость о кадровом вливании коснулась ушей Сердюка, он начал спешно готовиться к побегу. Прежде всего он занялся «служебным удостоверением». Отыскав в красном уголке материалы партийной конференции, он содрал красный переплет и за час склеил добротную книжицу, где с внешней стороны красовался золоченый герб СССР, вырезанный с обложки Конституции СССР. Под гербом имелся золоченый текст «Свод директивных материалов…», в котором издали должно было угадываться совсем иное. Сложней оказалось с вклейками. Среди обширной агитационной литературы Сердюк едва нашел бумагу с бледно-зелеными знаками. Это был форзац книги «В помощь районному лектору».

На вырезанных прямоугольниках Леонид Семенович аккуратно вывел тушью все, что вызубрил на документе старшего брата. Затем он попросил одного из «шнырей» (тюремной обслуги) сфотографировать его на фоне свежевыбеленной бетонной стены. Из полученного снимка редактор вырезал свою физиономию и поместил ее в удостоверение. Последним ударом кисти была темно-красная печать. Поставив свою работу на стол, Сердюк отошел на некоторое расстояние. По его мнению, «ксива» имела эффект на расстоянии не ближе двух метров.

Потом наступила очередь униформы. Неделю назад удалось достать комплект тюремной одежды. Зек вывернул казенную куртку и задумался. Пришлось слегка изменить покрой. Пригодились курсы кройки и шитья. Края материи были прихвачены не нитками, а клеем. Разведя в ванночке темно-синюю гуашь, зек выкрасил робу и повесил ее сушиться в кладовке, в которую никто почти не заходил. К утру она высохла. Та же участь постигла и брюки, но в этот раз был выбран радикально черный цвет. Словно папа Карло, бывший портной выкроил из ватмана верх белой рубашки с воротником и рубашечной планкой. Из черного книжного переплета родился приличный галстук. Не остались без внимания и ботинки, также получившие черный цвет. Последним появился темный берет, перешитый из тюремной кепки. Под конец зек вынес из штабного клуба папку с поздравительным адресом в бордовой коленкоровой обложке. Все было готово к побегу.

Утром осужденный Сердюк как всегда вышел из камеры и двинулся на хоздвор. Через несколько часов молодой офицер Коник должен был заступить на вахту у тюремных ворот. Уединившись в мастерской, редактор местной газеты приступил к маскараду. Он продел голову в бумажный ворот и закрепил на нем коленкоровый галстук. Поверх была надета довольно симпатичная куртка, от соприкосновения с которой на руках оставались пятна краски. Куртка предательски шуршала и слегка обсыпалась, но откладывать операцию не хотелось. Как назло, осеннее небо затянуло тучами. В любой момент мог сорваться дождь, и модному одеянию пришел бы конец. Представив мутные потоки, стекающие с робы, галстука и, главное, берета, зек вздрогнул. Он собрался с мыслями, надвинул на глаза берет, вымыл руки, сжал в руке милицейское удостоверение и вышел из мастерской. Сердюку удалось незаметно выбраться с хоздвора. Впереди лежал контрольно-пропускной пост № 1. В это время с неба упали первые капли дождя. Зек заспешил.

Чем ближе он подходил к дежурке, тем уверенней себя чувствовал. Возможно, потому, что играл ва-банк. Думы о последствиях провала таяли, уступая место наглости, граничащей с отчаянием. Когда до поста оставался десяток метров, сердце Сердюка остановилось, сперло дыхание. Зеку показалось, что на вахте кто-то из старой команды, которая отменно знала неформального идеолога в лицо. Но в следующую секунду вырвался вздох облегчения. У «главной кнопки» дежурил незнакомый младший лейтенант, уши которого напоминали прямоугольные трапеции. Крашеный зек резко замедлил шаг, небрежно развернул «ксиву» и лениво пробасил:

— Следователь Забирко. Чепурной проходил или нет?

Взгляд офицера упал на книжечку и слегка заострился. Выждав мгновенье, зек сложил документ. Коник вопросительно уставился на Сердюка. Тот повторил вопрос.

— Кто такой Чепурной? — спросил дежурный.

— Адвокат, мать его так. Уже час его жду.