Преступники и преступления. Женщины-убийцы. Воровки. Налетчицы

Среди невест большинство — девушки (но есть и женщины в возрасте до 60), приехавшие из глубинок. У каждой — своя причина вступления в брак с осужденным. Кто-то натосковался по мужскому естеству, кто-то пал жертвой сентиментальной наживки и собственной экзальтированности. Дворничиха из Набережных Челнов не скрывает истинных целей замужества: без штампа в паспорте она может лишиться комнаты, где долгое время сожительствовала с будущим мужем.

Непросто складывается семейное счастье у Гули — молодой жены осужденного на четыре года Андрея. Едва они успели познакомиться, как он «загремел» в тюрьму за драку. Вышел — стали встречаться вновь. Только собрались расписаться — снова угодил за решетку, и снова за драку. На первом же свидании в СИЗО он спросил девушку: «Ждать будешь?». — «Да», — ответила Гуля. Почему бы тогда не зарегистрироваться? Родители поступка Гули не одобрили, а свекровь рада, зовет к себе жить. Впечатления от церемонии регистрации у девушки удручающие — она надела красивое подвенечное платье, но начальство СИЗО не разрешило снять пальто. И жениху привезли костюм, но в камеру его не передали.

Брачная церемония укладывается в четверть часа. В бывшем «красном уголке» выездной сотрудник загса оформляет документы. Кольцами молодые не обмениваются — в камере же символы супружеской верности носить запрещено. Помимо обычной гостиницы новобрачные оплачивают расходы на выездную регистрацию. Откупоривать шампанское нельзя, как не положен даже скромненький фуршет. Зато положена более весомая льгота — три часа побыть вместе.

В донецких колониях привилегии молодоженов шире. Вслед за брачной церемонией им положен трехдневный «отпуск» в специальных комнатах длительного свидания. Вместо шампанского разрешается пить кока-колу, и обручальные кольца не возбраняются. Но вернемся в СИЗО Татарстана. Примечательно, что из 17 названных пар семь союзов заключено осужденными женщинами. Одна свела с ума контролера следственного изолятора, и тот ради любви пожертвовал карьерой. Другой присмотрел красотку в тюремном дворе, будучи сам под следствием. Освободившись, он написал избраннице письмо и предложил ей руку и сердце. Но воображение работников СИЗО потрясла другая история. В их стенах ожидала суда некая женщина Роза. 45 лет от роду и внушительных гренадерских размеров. Ей вменялось нанесение тяжких телесных повреждений гражданскому супругу, систематически балующемуся водкой. Суд приговорил темпераментную Розу к трем годам лишения свободы, а оклемавшаяся жертва уговорила обидчицу зарегистрировать их отношения. Вот уж поистине права поговорка: бьет, значит любит.

В мариупольской женской колонии ходит красивая легенда о любви благородного судьи и невинной растратчицы, которая на протяжении пяти лет получала от пылкого поклонника дорогие подарки, а потом, по окончании срока, была встречена на «мерседесе» с букетом алых роз. Дотошные журналисты раскопали эту историю. Увы, незадачливая бухгалтерша одного из кооперативов коротала жизнь в одиночестве. А на вопрос о возлюбленном в судейском мундире грустно рассмеялась: «Это поднимало в зоне мой авторитет. Через несколько лет я и сама поверила в придуманного мною жениха. Зато это меня стимулировало и не дало опуститься». Вот уж поистине прав был Экзюпери: в помойном ведре счастье не распознать. Любовь — это вольная птичка и редко приживается в зоне.

ОНИ ВЕРЯТ, ЧТО ИХ ГДЕ-ТО ЖДЕТ МАМА

Письма зечек

Особые чувства объединяют осужденных женщин и детей-инвалидов.

Каждый раз задаюсь одним и тем же вопросом: для чего и с какой целью к нам в женскую колонию общего режима привозят ребятишек из местного дома инвалидов? Что черпаем мы, оступившиеся женщины, в этих встречах? Что ищут больные дети в общении с нами? Если вы не верите, что между женщинами-преступницами и детьми-инвалидами может существовать дружба, то отложите это письмо в сторону…

Хорошо запомнилась первая встреча, о которой администрация объявила заранее. Странной казалась сама мысль о том, что дети окажутся на территории колонии и мы сможем их увидеть, поговорить. Но то, что ребят надо встретить с подарками, было само собой разумеющимся. И вот они лежат небольшой горкой в клубе на столе перед сценой: серые мишки, зайцы, пестренькие вязаные носочки, вышитые салфетки — все, на что оказалась способна наша фантазия. И, само собой, — наши возможности.

Подарки готовили почти все женщины, но пойти на встречу рискнули немногие. Я и сама долго колебалась, понимая, что вновь обострится в памяти образ дочки, оставшейся дома. Пересилив себя, отправилась в клуб.

Ребятишкам надо было помочь переодеться перед выходом на сцену. Я опустилась на колени перед мальчиком лет девяти: «Давай я тебе помогу!» Стала снимать сапожки с маленьких ножек — и все… Передо мной сидел не мальчик из дома инвалидов, а моя Галенька: лапочки маленькие, теплые, на стуле вертится…