Преступники и преступления. Женщины-убийцы. Воровки. Налетчицы

— Ваша сестра.

— Нет. Это моя мать.

Сергей Романович окинул заказчицу странным взглядом. Женщина уловила в нем легкую брезгливость и покраснела. Она нервно теребила сумку и смотрела в сторону. Незнакомец прокашлялся и вернулся к разговору:

— Сколько?

— Вы имеете в виду деньги?

— Разумеется.

— У меня есть тысяча долларов.

— Это мало, очень мало.

— У меня нет больше. Честное слово.

— Дешево же вы цените свою мать. Я не стану с вами вести дело за такую сумму.

Парень встал, затоптал окурок и медленно пошел вдоль аллеи. Он надеялся на окрик, но женщина молчала. Сергей Романович остановился, постоял и вновь сел рядом.

— Деньги при вас?

— Нет, конечно. Я же первый раз вас вижу.

— Сколько вы дадите мне сейчас?

— Ничего не дам. Я рассчитаюсь с вами только после уби… После работы.

Сергей Романович очистил спичкой второе ухо, зевнул и согласился:

— Черт с вами. Где живет эта старушенция? В городе?

— Да. Я могу дать вам ключи от квартиры.

— Вас, я надеюсь, в доме не будет? Вы сделаете себе алиби?

— Я буду ночевать у подруги.

Из оперативного сообщения УУР ГУВД Санкт-Петербурга:

«Софронова Елена Михайловна была убита в своей спальне. Судя по всему, преступник открыл входную дверь ключом. Ножевые ранения наносились ножом кустарного производства. Потерпевшая скончалась от острой кровопотери. Дочь Софронова Э. С. находилась в эту ночь по адресу <…>, что подтверждается свидетельскими показаниями. Она отказалась отвечать на вопросы, мотивируя свой отказ сильным душевным потрясением. Прилагается аудиозапись допроса гр. Софроновой Э.С., который был проведен 14 сентября 1995 года».

— Два года назад вы пытались поместить свою мать в психиатрическую больницу. Почему же вы забрали обратно свое заявление?

— Мне было жаль расставаться с ней.

— Год назад вы пытались самостоятельно приватизировать квартиру на свое имя, заявляя о том, что больная мать не в праве принимать официальные решения.

— Это не совсем так. Точнее, совсем не так. Моя мать собиралась прописать у нас дочь своей родной сестры. Я была против. Я попыталась переписать квартиру на себя, но из этого ничего не получилось.

— Кто давал заключение о психической болезни вашей матери?

— Я уже не помню таких деталей.

Татуировка означает надежду на скорые добрые вести

— Вы должны помнить такие детали. Почему Софронова Е.М. не проходила официального освидетельствования в психиатрическом диспансере? Вместо истории болезни вашей матери существует лишь справка, выданная неизвестно кем и неизвестно на каком основании. К этому разговору мы еще вернемся. А сейчас прочтите заключение экспертно-криминалистическо-го отдела. Входная дверь вашей квартиры была открыта без взлома и без подбора ключей. Дверь открыли родным ключом. Вам не кажется этот факт странным?

— Я дважды теряла ключи. Убийца мог иметь эти ключи и открыть ими дверь.

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем убийце открывать дверь и заходить в вашу квартиру?

— Видимо, чтобы убить мою мать…

— Кому нужна смерть вашей матери?

— Не знаю.

— У вас могут быть какие-то предположения или подозрения?

— У меня их нет. Пока нет. Возможно, преступник хотел ограбить квартиру.

— Тогда почему же он этого не сделал? Все вещи, по вашим же словам, остались на месте.

— Да. Но исчезли из столика деньги и кольцо.

— Почему вы вспомнили об этом только сейчас?

— Я обнаружила пропажу совсем недавно.

— Допустим. Почему вы решили переночевать у подруги именно в эту ночь?

— Она меня попросила об этом.

— Ваша подруга говорит иначе. Вы пришли в тот вечер к ней без приглашения и сказали, что поссорились с матерью. Ваша подруга вам посочувствовала, но этого вам показалось мало. Вы подвели разговор так, что ей не оставалось ничего иного, как предложить вам ночлег.

— Все было не так. Я действительно поссорилась с матерью и не хотела идти домой…

— Из-за чего возникла ссора?

— Она опять начала говорить о своей племяннице, которую собиралась прописать.

— В тот вечер вы выглядели очень странно. По крайней мере, так утверждает ваша подруга. Кстати, вы не хотите с ней встретиться еще раз?

— Я была очень расстроена ссорой. Я была вне себя.

— Ваша подруга в таком состоянии вас никогда не видела. Вы все время курили и нервничали.

— Я же говорю. Я была сильно расстроена.

— Настолько сильно, что даже заняли у своей подруги пятьсот долларов?

— Это мое личное дело.

— А можно полюбопытствовать: где эта сумма? Или это тоже очень личный вопрос?

— Я вернула долг. Я задолжала одному человеку пятьсот долларов.

— И кто этот человек? Вы, разумеется, можете назвать его имя.