Президент Российской Федерации Борис Николаевич Ельцин

Подобное происходило не только в Москве, но и по всей России. Вопрос о кадрах был вынесен на январский Пленум ЦК 1987 г. Накануне Пленума, 19 января 1987 г., состоялось обсуждение на Политбюро проекта доклада Горбачёва. В этом докладе было две важные новости. Первая – предложение возродить альтернативные выборы в партии и государстве. Новость, прямо сказать, была революционной. Она подрывала основы номенклатурной системы управления, заменяя ее выборами. Вторая – это критика «застойных» порядков недавнего брежневского времени. Новый кандидат в члены Политбюро Ельцин задавал вопрос иначе: «Кто виноват?» А следом за ним ельцинские же предложения – что делать. Процитируем запись его выступления: «Надо иметь мужество до конца сказать, что в торможении виноваты и Политбюро того состава, и ЦК». Ельцин настаивал на том, чтобы поименно были названы ответственные за провалы в системе управления, в том числе из тех членов Политбюро, которые и при Брежневе, и при Горбачёве входили в руководство страны.

Это не понравилось Горбачёву, Шеварднадзе.

В заключительном слове, обращаясь к Ельцину, Горбачёв сказал замечательную фразу: «Мы тебя не поддерживаем, хотя одобряем твою деятельность». Эта абсурдная фраза была оговоркой по Фрейду, обнажившей суть отношения к Ельцину. Он нужен был в качестве метлы для расчистки Москвы от людей Гришина, но в Политбюро его требовательность и напор были лишними.

6 мая 1987 г. в Москве состоялся первый массовый митинг на Манежной площади. Его устроило историко-патриотическое объединение «Память» под лозунгами «Долой саботажников перестройки!». Демонстранты потребовали встречи с Горбачёвым или Ельциным. Ельцин встретился с демонстрантами и предложил продолжить разговор в здании Моссовета.

Митинг в поддержку Ельцина. Свердловск, 1987 г.

Общество «Память» было незарегистрированной общественной организацией, провозглашавшей защиту русских культурных ценностей, охрану памятников. Среди ее сторонников были как люди, заинтересованные в охране исторического наследия, так и националисты, антикоммунизм которых плавно переходил в антисемитизм.

Ельцин выслушивал и спорил с демонстрантами. Он соглашался, что необходимо бережно относиться к русскому языку, к русской истории, охранять памятники старины. Он высказал свое понимание тревоги по поводу фактического уничтожения Поклонной горы в связи со строительством там памятника Победы.

После встречи возник вопрос – где и как проводить митинги.

История с демонстрацией «Памяти» получила продолжение. 6 августа 1987 г. на заседании Политбюро Ельцин предложил обсудить вопрос о порядке проведения в Москве митингов и демонстраций. Горбачёв согласился: «право на проведение демонстраций и правила обеспечения порядка их проведения» нужно определить на уровне местных Советов. После этого Моссовет с подачи московского горкома партии утвердил правила проведения митингов.

Московская инициатива вызвала крайнее недовольство в Кремле. 10 сентября 1987 г. Е. К. Лигачёв, который вел в отсутствие отдыхавшего в Крыму Горбачёва заседание Политбюро, устроил разнос Ельцину. Вина Ельцина, с точки зрения членов Политбюро, была очевидной: в обход Политбюро он посягнул на создание нормы для всего СССР, так как Москва, конечно, создавала прецедент.

Для Ельцина такая позиция Политбюро была не чем иным, как предательством. Он сделал то, о чем его просил Горбачёв, и за это же его, московского секретаря, отчитали в оскорбительной форме на Политбюро.

Через день, 12 сентября, Ельцин обратился к генсеку, отдыхавшему на юге, с письмом, в котором заявил о своем желании уйти в отставку с партийных постов. В истории КПСС это был, вероятно, первый и единственный случай, когда партийный руководитель такого ранга, находясь в работоспособном состоянии, добровольно отказывался от поста. Его письмо – это своего рода манифест, где личные переживания оказались перемешанными с оценками ситуации в руководстве партии и страны. Ельцин писал:

«…Угнетает меня лично позиция некоторых товарищей из состава Политбюро ЦК. Они умные, поэтому быстро и “перестроились”. Но неужели им можно до конца верить? Они удобны и, прошу извинить, Михаил Сергеевич, но мне кажется, они становятся удобными и Вам… Я неудобен и понимаю это… Прошу освободить меня от должности первого секретаря МГК КПСС и обязанностей кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС. Прошу считать это официальным заявлением. Думаю, у меня не будет необходимости обращаться непосредственно к пленуму ЦК КПСС.

С уважением Б. Ельцин.

12 сентября 1987 г.».

Ельцин, конечно, понимал, что «сжигал мосты» к своей партийной карьере. В свои 56 лет он попадал в полосу неопределенности – из партийного аппарата он вылетал наверняка, это не только его личные проблемы на будущее, но и проблемы для родных и близких, находившихся под крылом его высокого номенклатурного статуса. Он рассчитывал на отставку «по-тихому». В скандале он не был заинтересован, так как это ухудшало его положение в будущем.