Читаем Прямо в сердце. Как главный символ любви превратился в главный орган кровообращения полностью

Прямо в сердце. Как главный символ любви превратился в главный орган кровообращения

Виконт Хью Монтгомери в 10-летнем возрасте упал со споткнувшейся лошади и ударился грудью о камень. Ребра сломались, началась лихорадка, появился абсцесс, который затем лопнул, оставив зияющую дыру в грудной клетке слева. Рана зажила, но осталась открытой. Пока мальчик рос, ее периодически закрывали стальной пластиной. Невероятно, но, несмотря на серьезную травму, виконт вел совершенно нормальную жизнь: путешествовал по Европе, развлекая толпы зевак, а в 1659 году, когда ему было 18 лет, вернулся в Лондон знаменитым. Гарвей сообщил королю Карлу I об этом необычном случае. Ему приказали разыскать виконта и привести к королю. Во время их встречи Гарвей осмотрел дыру в груди молодого человека:

«Пораженный новизной, я осматривал ее снова и снова, и, когда я тщательно изучил все, мне стало очевидно, что обширная старая рана (при отсуствии умелого врача!) чудесным образом зажила, затянулась оболочкой изнутри и оказалась обрамлена защитной плотью. Оценив пульсацию этого мясистого вещества, ритма, которого оно придерживалось (я положил одну руку на запястье, а вторую на сердце), а также дыхание молодого человека, я пришел к выводу, что оно является частью не легких, а сердца. Я заметил движение сердца: во время диастолы оно втягивалось и отдалялось, а во время систолы подавалось вперед и приближалось. Именно систола сердца была ощутима на запястье. Таким образом, как это ни странно, я изучил пульсирующее сердце с его желудочками в теле молодого и бодрого аристократа, не причинив ему никакого вреда.

Я привел юношу к самому королю, чтобы его величество могло своими глазами взглянуть на этот удивительный случай. Он мог понаблюдать за движениями сердца и даже потрогать сокращающиеся желудочки в груди живого и здорового молодого человека, не доставив ему неудобств. Его превосходнейшее Величество и я тоже признали, что сердце не обладает чувствительностью, поскольку молодой человек, не полагаясь на свое зрение и здоровую кожу не мог определить, в какой момент мы касались его сердца».

Осмотрев сердце юноши, король сказал: «Сэр, хотел бы я видеть сердца некоторых аристократов так же, как я увидел ваше». На это молодой Монтгомери ответил: «Перед Богом и здесь присутствующими уверяю вас, Ваше Величество, что я никогда не допущу дурных мыслей о вас, но всегда буду полон почтительной привязанности и непоколебимой решимости служить вам»[81].

* * *

К концу XVII века анатомические знания о сердце были удивительно точными, а теории Гарвея о двух кругах кровообращения, легочном и системном, стали общепринятыми.

В эпоху Возрождения научные представления о сердце изменились навсегда. Оно превратилось в механический насос, лишенный духовного значения.

Французский философ, математик и физиолог Рене Декарт (1596–1650) был одним из первых ученых, согласившихся с теорией Гарвея о кровообращении[82]. Однако он утверждал, что ученый ошибался, называя сердце пассивным насосом, и был убежден, что оно больше похоже на печь (представьте себе двигатель внутреннего сгорания).

Декарт считал, что душа живет в шишковидной железе, расположенной в центре мозга: «Та кровь, что проникает глубоко в мозг, служит не только для питания и поддержания этой субстанции, но и для создания в нем очень легкого ветерка или очень живого и чистого пламени, называемого животными духами»[83]. Книга Декарта «О человеческих телах», в которой были изложены эти взгляды, была опубликована в 1662 году уже после его смерти (рис. 12.1).

^{Рис. 12.1. «О человеческих телах» (1662), рисунок I, сердце и легкие, Рене Декарт. Источник: приведено с разрешения библиотеки Кембриджского университета}

Он боялся, что после публикации его труда, завершенного в 1632 году, станет жертвой инквизиции, как это произошло с Галилео Галилеем в 1633 году из-за его книги «Диалог о двух системах мира». Католическая церковь признала ересью теорию о том, что Земля вращается вокруг Солнца и не представляет собой центр Вселенной. Хотя Галилео грозили пытки, он отделался домашним арестом до конца жизни.

Сердце больше не считалось вместилищем души или посредником в разговорах Бога с человеком. Теперь это был просто орган, который реагировал на наши чувства и эмоции (представьте, как колотится ваше сердце, когда встречаете новую любовь или видите, как на вас мчится лев). С тех пор сердце называли источником любви, храбрости и желания лишь метафорически.