Прииск "Безымянный"

- Успокойся, - остановил его Иван. - Сейчас ты в полной безопасности. Если вдруг даже хватятся тебя, охранники в тайгу не полезут. Ты же сам знаешь - не на чем. Да и зачем из-за одного беглого зэка, который сам в тайге замерзнёт, поднимать весь караул в ружье? Сейчас мы едем в зимовьё Семёна.

На Жеку его слова подействовали успокаивающе, и постепенно он пришёл в себя. Расспросив, как удалось организовать побег, он даже стал подшучивать над своими спасителями.

- Ну, Иван ты вырядился! Прямо чучело болотное. Я как тебя увидел, подумал, конвоир поднялся из засады. Уже хотел мочить.

Незаметно зима перевалила на вторую половину. Солнце подолгу задерживалось на небосклоне, дни стали длинней. Как предсказал Семён, охота удалась. Пятьдесят шесть собольих шкурок лежали в его суме, дожидаясь своей очереди.

В душе охотник ликовал. Эти нучи оказались не такими безрукими, как он думал, и к тому же, были удачливыми охотниками, к которым зверь шёл в капканы.

«Такое они зимовье построили, какого нет ни у кого. Теперь в нём можно зимовать не только втроем. А какая баня! Я сроду такого не видел. Правда, топить надо по-чёрному – печки нет, но зато теперь можно помыться. Ай да молодец, нуча! Говорят, соболь им не надо. Значит, все шкурки мои, а они, выходит, на меня бесплатно батрачили. В деревне скажу, что туда, где я охотился, сбежался соболь со всей тайги. Это место никому не покажу».

Проснувшись, Иван долго лежал в своём оленьим спальном мешке и, не высовываясь, разговаривал с Жекой.

– Ну что, как тебе новый кукуль, не замёрз?

Тот спросонья промычал, что в этом спальнике немного лучше, чем на голых нарах в драной робе.

– Вот как мы о тебе заботимся, - вставил Семён. – Я тебе отдал все оленьи шкуры. Теперь на моих нартах сохатина.

Он имел в виду лосиную шкуру, которая намного жестче и тяжелее мягкой и тёплой оленьей.

– Охотники, я вот что думаю: а не рвануть ли нам к разбившемуся самолёту, - ни с того ни с сего сказал Жека. – Там много чего интересного можно найти. И металла ни на одну печку, а самое главное, там должен быть другой металл – жёлтый.

Жека неожиданно замолчал, установилась гнетущая тишина. Каждый переваривал его слова. В их положении более абсурдного предложения даже трудно было услышать. Идти за десятки километров к обломкам разбившегося самолёта. И ради чего? Для того, чтобы собрать какие-то железки. Тут был налаженный быт, вдоволь еды и развлечений в виде охоты, а там неизвестность и неоправданный риск.

- Да ты что, белены объелся? – первым не выдержал Иван. – Скажи, что тебе приснился кошмарный сон. Мне даже страшно об этом подумать. Да и откуда там золото? Его давно забрали.

- Если бы забрали, ты бы спокойно работал в своей долбаной экспедиции, а не бежал за тридевять земель. Значит, не забрали, - добавил он со злостью.

Более убедительного аргумента трудно было придумать, и Иван надолго замолчал.

- А что там ещё есть хорошего? – спросил Семён, заинтересовавшийся Жекиным предложением.

Он не раз слышал о разбившихся военных самолётах, перегоняемых в войну с Аляски, их обломки нередко находили охотники. Иногда они привозили какие-нибудь диковинные вещи вроде американских зажигалок и пистолета, какой нашёл его дальний родственник. Но больше всех повезло Никите Слепцову: он подобрал планшетку пилота с документами и полётной картой. Находку он передал военным, и его за это наградили.

- Там много чего хорошего. Представь себе – был большой самолёт и он не взорвался, как многие другие, а только развалился на части. Раз все обломки остались на месте крушения, значит, там может быть оружие, инструменты и даже элементарные тросики, из которых можно делать петли.

Последнее Семёна очень заинтересовало. Тонкую стальную проволоку для петель на зверей ему приходилось выменивать за собольи шкурки у охранников лагерей. А если бы удалось найти разбившийся самолёт, проволоку можно было получить бесплатно.

Спустя несколько дней Жека снова вернулся к тому разговору. На этот раз оппонентов у него не было.

Гору, где разбился самолёт, Иван увидел издалека. Она выделялась своей раздвоенной вершиной с видневшимися на ней останцами. Именно так она была показана на карте пилота Сенькина. На один из таких останцов и налетел их самолёт. В ясный день трудно было даже представить, что можно не увидеть такую огромную скалу. Снизу гора показалась крутой и неприступной. Семён слез с нарт и повёл свою упряжку серпантином, накручивая виток за витком.

- Эко, куда его занесло! - причитал он, идя рядом с нартами, - угораздило же врезаться в эту гору. Что, неба было мало? Вон его скоко, всем хватит, так нет же, к земле потянуло…

Фюзеляж разбитого самолёта показался неожиданно. Издалека он поражал своей нелепостью: среди скал находится какое-то чуждое природе инородное тело – груда искорёженного металла. Если бы самолёт не лежал на боку, можно было бы подумать, что пилоты ненадолго приземлились и самолёт вот-вот окажется в небе.

Жека сразу полез в фюзеляж и вскоре из пилотской кабины послышался его недовольный голос: