Приручение одиночества. Сепарационная тревога в психоанализе

В представлении разных уровней тревоги на протяжении развития ребенка очевиден важный вклад Фрейда, который высветил взаимодействие двух основных видов тревоги, встречающихся в клинической психоаналитической практике: сепарационной тревоги, характерной для прегенитальных стадий развития и относящейся к диадным отношениям, и кастрационной тревоги, характерной для эдипова комплекса и связанной с триангулярными отношениями. Клиническая практика подтверждает, что проработка сепарационной тревоги на прегенитальном уровне постепенно приводит анализанда к необходимости проработки генитальной тревоги, свойственной эдипову комплексу.

Повторение, воспоминание и ожидание травматической ситуации

Фрейд считает, что Эго не только продуцирует симптомы и защиты, чтобы избежать тревоги и связать ее, но, по мере возрастания своей силы, становится способным предвидеть травму, ожидая и воспроизводя ее в смягченном виде, чтобы проработать. Повторяющийся опыт удовлетворения также изменяет тревогу, и следующий отрывок напоминает чередование сепараций и воссоединений в анализе:

Повторяющийся утешающий опыт… необходим до тех пор, пока он (ребенок) узнает, что вслед за ее (матери) отсутствием вновь происходит ее появление. Каждая мать поощряет это столь жизненно важное для ребенка знание, играя с ним в известную игру, в которой она закрывает свое лицо руками, а затем, к радости ребенка, открывает его снова.

В этих условиях он может, как и раньше, чувствовать тоску, сопровождающуюся отчаянием (1926d: 169-70).

Взаимодействие между внутренней и внешней опасностью

Подчеркивая важнейшую роль опасности сепарации и потери объекта, также как и страха кастрации в развитии тревоги при неврозе, не умалял ли Фрейд значение внешней опасности в возникновении тревоги в пользу внутренней опасности? Сам он так ответил на это возражение:

Есть единственное возражение против этого (сравнения), так как потеря объекта (или любви объекта) и угроза кастрации, как свирепые животные, являются угрозами, которые исходят преимущественно из внешней реальности и не являются инстинктивными опасностями. Тем не менее, эти варианты не идентичны. Волк может атаковать нас безотносительно нашего поведения по отношению к нему, но любимый человек не перестанет любить нас или мы не будем опасаться кастрации, если мы не примем определенные чувства и тенденции внутри нас. Таким образом, эти инстинктивные импульсы детерминируют внешнюю опасность и становятся опасными сами по себе, но, принимая меры против внутренней опасности, мы можем противодействовать внешней опасности (1926d: 145).

Так же правомочно и обратное утверждение, и Фрейд добавляет: «часто инстинктивные требования являются (внутренней) опасностью, поскольку их удовлетворение может привести к внешней опасности из-за того, что внутренняя опасность представляет внешнюю» (р. 167-8). В конечном счете, считает Фрейд, именно потребность (инстинкт) ответственна за травматическую или опасную ситуацию потери объекта (р. 170).

В отличие от Лапланша, считавшего «ужасной» важность, которую Фрейд с 1926 года приписывал «реальности», я думаю, что новая позиция Фрейда дает достоверный ответ на поднятый клинической практикой вопрос о соотношении реальности и фантазий.

Аффекты тревоги, боль и скорбь