Приручение одиночества. Сепарационная тревога в психоанализе

Многие современные аналитики, особенно последователи Кляйн, делают ударение на детальном рассмотрении колебаний переноса на протяжении сессии для того, чтобы следовать аффективным движениям анализанда и поддерживать насколько возможно близкий контакт с его психическим функционированием. Для этого недостаточно наших правильных интерпретаций и согласованности с ассоциациями анализанда; особенно важно для нас закрывать глаза на то, что анализанд постоянно бессознательно использует нас. Анализируя текущие реакции «здесь и сейчас», во время сессии, и принимая во внимание ответ анализанда на интерпретации, мы можем получить лучший доступ к ранним аффектам и объектным отношениям.

С этой точки зрения мне представляется особенно важным распознавать и интерпретировать во время сессии все защиты, направленные против дифференциации, так что они могут быть проработаны и анализанд может противостоять сепарации. В постоянных колебаниях переноса и контрпереноса мы можем показать анализанду, как он использует нас, прибегая, в частности, к проективной идентификации, например, чтобы избежать восприятия дифференциации Эго и объекта и отрицать сепарацию. В те моменты, когда анализанду удается это сделать, мы можем обратить внимание на изменение его способа общения с нами, к примеру, когда улучшение коммуникации вызывает болезненные чувства одиночества, но вместе с тем приводит к новому открытию чувства идентичности и более дифференцированных отношений. Если детальная проработка дифференциации не проведена в рамках сессии здесь и сейчас, можно ожидать, что сепарация будет трудной или даже катастрофичной.

Эскелиненде Фолч (Eskelinende Folch,1983) показал, как трудоемкая аналитическая работа во время сессий увенчалась успешным изменением основных бессознательных тенденций пациентки, склонной отщеплять чувства утраты и одиночества и проецировать их на аналитика, вовлекая его в тайный сговор. Детальный анализ этого феномена во время сессии способствовал росту толерантности к сепарации и возобновлению коммуникации между двумя людьми, теперь воспринимаемыми как отдельные личности, на уровне «я» и «ты». Местоимение «мы», сначала применявшееся в анализе этой пациенткой с целью отрицания отдельности от аналитика, в конечном счете превратилось в «мы», выражающее идею сотрудничества.

Некоторые аналитики подчеркивают важность распознавания эффектов начала или окончания сессии в самом содержании сессии, а так же в переносе и контрпереносе (Wender et al., 1966). Согласно этим авторам, каждая сессия имеет стадию «предначала» и «постфинальную» стадию. На первой, «предначальной» стадии, анализанд выражает бессознательные фантазии, которые будут доминировать на сессии, в постфинальной стадии проявляются другие фантазии, остававшиеся латентными на протяжении сессии, но появившиеся после того, как аналитик сказал, что время истекло. Этчегоен (Etchegoyen, 1986) считает более полезным и эффективным для аналитика больше концентрировать внимание на моментах контакта и сепарации в начале и в конце аналитического часа, чем на реакциях на выходные или на отпуск, поскольку последний слишком эмоционально заряжен для анализанда, чтобы он мог полностью его принять и проработать с помощью релевантныъх интерпретаций.

Длительный период: концепция аналитического процесса

В добавление к тому, что происходит непосредственно в сессии, в наших интерпретациях мы должны принимать во внимание эволюцию тревоги сепарации и утраты объекта в длительной перспективе, на протяжении психоаналитического процесса в целом. Как мы видели, с этой позиции психоаналитический процесс как целое может рассматриваться на основе трансформаций и проработки этого типа тревоги. Теперь я должен представить некоторые другие гипотезы, которые я считаю полезными для понимания предполагаемого развития тревоги сепарации и утраты объекта в переносе, с целью их распознавания и интерпретации.