Приручение одиночества. Сепарационная тревога в психоанализе

По возвращении после недельного отпуска я был удивлен переменами в тоне Рене: он начал набрасываться на меня с непристойными ругательствами в несвойственной ему манере, говоря, что я дерьмо, которое делает его больным, и что он «сыт по горло» от одной только мысли о приходе на сессию. Он становился все более и более взбешенным, ярость его накалялась все больше, когда я рискнул спросить его, почему он так зол. Вероятно, он не знал себя, и так как он часто проявлял способность к интроспекции, то в этот раз, очевидно, был затоплен тревогой. У меня не было никаких ключей к разгадке, как, например, фантазий, которые позволили бы мне найти выход, и я не хотел применять обычную интерпретацию – к примеру, что его гнев может быть связан с чем-то, что он переживал в отношении меня во время моего отпуска, – так как я чувствовал, что это не добавит ничего нового к тому, что он уже знал. Мне хотелось быть более точным. Вместо того, чтобы утихнуть со временем, тревога Рене продолжала возрастать, и мне показалось необходимым предпринять срочную интервенцию. Сновидение Рене предоставило мне такую возможность.

Во сне он видел пару, путешествующую на белой машине; внезапно возник разлившийся горный поток, вздымающиеся воды которого затопляли долину, грозя затопить и пару. Стремительный поток представлял собой странную смесь грязи и желтоватой воды и чистой, молочной воды, которая напомнила ему молоко или скорее семя.

Рене, у которого за плечами было несколько лет анализа, решился дать несколько различных интерпретаций своего сновидения, все они были приемлемыми, но односторонними: я отметил, что все его интерпретации относятся исключительно к враждебным, завистливым и деструктивным аспектам сна – то есть негативным инстинктивным аспектам. Сначала я проинтерпретировал ему это, спрашивая, не мог ли он также иметь какие-либо еще тайные причины, чтобы чувствовать такую тревогу и вину и вполне открыто обвинять себя во враждебном отношении ко мне.

Мой комментарий напомнил ему, что недавно он, без моего ведома, видел меня с женой и был так взволнован, что не осмелился сказать об этом. Тогда я закончил интерпретацию, сказав, что теперь лучше понимаю его ярость, так как она представляется мне смесью интенсивной стимуляции и позитивного состояния смущения, к которому сновидение предлагает нам ключ. Я полагал, что мое отсутствие вызвало в нем сильное сексуальное возбуждение, хорошо знакомое ему, поскольку он, будучи ребенком, часто переживал его в отношениях с родителями. В этом состоянии возбуждения все его ощущения слились воедино, так что больше невозможно было понять, что вызвало возбуждение: была ли это потребность в мочеиспускании, дефекации или эякуляции? Урина, экскременты и семя были перемешены вместе, как вздымающиеся волны стремительного потока (грязного, желтоватого, молочного) во сне, которые грозили затопить пару (меня с женой, представлявших в фантазии его родителей). Различия между уриной и семенем, обозначенные интерпретацией, позволили ему идентифицировать желание, скрытое за завистью. Деструктивная, полная вины ярость, которую он до сих пор переживал в отношении меня, затопила его желание распознать креативные аспекты пары и человека, которого я представлял, – во сне пара избежала затопления.

Гипотеза, содержавшаяся в моей интерпретации, оказалась верной, и вскоре я мог заметить глубокие изменения в Рене, следующие за постепенно развивающейся способностью к различению семени, урины и экскрементов и соответствующих им функций. Его гнев быстро утих, и он стал тонко воспринимать множество креативных возможностей, все менее и менее погружаясь в бесплодные конфликты.

Присутствие объекта как источник психической боли

Если отсутствие аналитика может переживаться анализандом более или менее болезненно, то и восприятие присутствия аналитика может быть причиной более или менее выраженной психической боли и тревоги: аналитик может восприниматься бесчисленным количеством способов, которые вызывают боль и страдание – к примеру, когда присутствующий аналитик воспринимается как свободный человек (то есть способный уйти), который имеет пол (то есть может иметь сексуальные отношения с другим человеком).