Прислужники Гитлера. Немецкие разведывательно-диверсионные школы и курсы на территории Белоруссии в 1941–1944 гг.

Практиковалась засылка агентуры в партизанские формирования под видом разведгрупп Генерального штаба РККА, а также различных десантов. Недостаточное количество средств связи в партизанских соединениях[498] не позволяло оперативно получать ответы на запросы по засылаемым с «большой земли» группам и десантам. Нередко это приводило к конфликтным ситуациям между партизанами и настоящими разведгруппами. В советские районы Гомельской области немцы забросили в партизанские районы группы предателей. Одна из них (под командованием агента-гестаповца Шпака) была разоблачена. Эти группы должны были действовать под видом засланных по линии разведуправления РККА. Шпак показал, что получил «задание гестапо проникнуть в отряд, отравить личный состав отряда, выяснить местоположение партизанских формирований и убежать. У арестованных отобрали большое количество отравляющих веществ» [499].

В радиограмме № 975–701 от 14 февраля 1943 г. сообщалось, что «в целях уничтожения партизанских отрядов немцы практикуют высадку в партизанские лагеря десантов из предателей, одетых в нашу форму. Примите надлежащие меры охраны, организации пропускной системы в местах дислокации»[500].

В 1943 г. «партизанский фактор» в оккупационной политике нацистов еще более возрос. Успешная и своевременная централизация движения, количественный и качественный рост формирований, материальная поддержка «большой земли» – все это остро ставило вопрос об активном противодействии «лесным солдатам». На совещании высшего руководства Генерального округа «Белоруссия», состоявшемся 8—10 апреля 1943 г., начальник службы безопасности в Минске оберштурмбанфюрер СС Э. Штраух отмечал: «…Я считаю, что партизанское движение нельзя недооценивать. И, прежде всего, нельзя проводить никаких мероприятий спонтанно. То, что банды в настоящий момент сильнее нас и наносят ущерб – это факт, но, тем не менее, нельзя принимать поспешные решения… Разведка у банд налажена лучше, чем у нас… Нам нужно противопоставить противнику такую же, если не лучшую разведывательную службу»[501].

С целью сбора разведданных о партизанских формированиях немецкое командование массово направляло агентуру в близлежащие деревни и хутора. Сотрудник особого отдела бригады «Старика» Яков Кондыба в апреле 1943 г. рассказывал о методах работы немецкой разведки следующее: «Борисовское и Смолевичское гестапо вербует местное население данных районов с задачей – ходить по деревням, в которых находиться по несколько дней и выявлять, в какую деревню и в какой дом приходят партизаны… В случае, если представиться возможность встретиться с партизанами, стараться завязать с ними разговор и проникнуть в отряд. Причем, для того, чтобы иметь больше доверия среди партизан, обязательно оперируют тем, что они находились под арестом и были избиты немецким гестапо, показывая следы избиения на их теле. Затем возвращаются в гестапо. Время на задание – неограниченное»[502]. Командир партизанского отряда Шемякин в одном из отчетов сообщал, что для связи с такой агентурой обычно дают явки в деревнях, расположенных поблизости, мимо которых часто ездят партизаны на диверсионные и продовольственные операции. В деревнях, окружающих лесные массивы, «гестаповцами насаждается агентура, освещающая передвижение партизан по маршрутам и в целом ряде случаев просачивающаяся в партизанские соединения» [503].

Вот что о методах засылки агентуры противника рассказал командир бригады им. Флегонтова Евгений Филипских: «Немцы маскируют своих агентов таким образом: зачастую в деревнях, расположенных недалеко от отрядов, можно встретить людей, которые ходят в течение 2–3 дней якобы в поисках пропавших людей или же коров. Эти люди снабжены фальшивыми документами. При детальном выяснении они оказываются агентами гестапо»[504]. Часто агенты легендировались под работников различных профессий. Например, в декабре 1943 г. из местечка Славное «гестапо направило группу шпионов в гражданской одежде», которые действовали по 2–3 человека, работая стекольщиками в деревнях. В их задачу входило выявление лиц, связанных с партизанами, и изучение настроения населения[505].