Пристрастные рассказы

Лева видел цифры — Стекл. глаз самая доходная (относительно) лента из всей продукции с 28-ого по 30-й год! Боюсь браться за звуковую. За немую плюс звуковая мультипликация я могла бы отвечать.

Когда поэт грозился: «я сейчас прочту», Володя говорил: — «не прочту, а про что».

Жена говорила любовнице: это он с Вами про Бальзака, а меня матом и дома в одних подштанниках разгуливает (про Ивана Анисимова).

22.8.1930. В Комс. Правде вся лит. страница посвящена Семе. Портрет, статья от редакции, кусок поэмы. Семка как именинник. Его повезли от Комсомолки в Ленинград выступать на заводах, с тем, чтобы опубликовать потом в газете принятые резолюции. Все-таки Володина смерть кое-чему научила. В первую секунду мне стало больно от этой страницы. Клава говорит, что и им тоже.

23.8.1930. Об ак. издании завтра в 2 часа.

24.8.1930. Отдала проект издания. Убеждена, что начнется канитель. Стало не с кем разговаривать. Очень строгое сейчас время. А ведь можно было разговаривать с Шкловским, с Луниным, и со многими еще. Что с ними сделалось? Понимаю Володино нутро как будто это я сама.

25.8.1930. Обедали Асеевы — поправились в Теберде.

Семка навыступался в Ленинграде: его качали, взяли шефство над поэмой, обещали всяческую защиту, избрали куда то. Он пришел сегодня торжественный в белой рубашке. Клава утверждает, что в этой рубашке венчался ее отец, старый корчик.

Семка шел как-то с Катаняном и схулиганил, спросил у разнощика презервативов. А разнощик посмотрел на него укоризненно и ответил: «Как Вам не стыдно, молодой человек, а ведь я Вас знаю — Ваш отец портной на Гаванной улице в Одессе». Вот какой Семка знаменитый писатель!

26.8.1930. Маленькая девочка называла песец, про кот. говорили, что он такой замечательный, что взбеситься можно «бесец». Старинную царскую кружку с Ходынки «царинная вещь». Подводу — «подвоза». Медальон, который — беда, что его украли: — «бедальон».

Ольга Владимировна попыталась заговорить о том, чтобы ей или Люде принять участие в издании. Я дала ей понять, что они тут не при чем. Посоветовала заняться выставкой. Сказала, что кроме стихов дела масса. Намекнула, что к Володиным стихам они отношения не имеют и ничего в них не понимают и Володя это всегда знал и говорил. Понимаю, что Володя мрачнел при одной мысли о них.

27.8.1930. Смотрели озвученного в Германии «Потемкина» — черт знает что. Но картины другой такой еще не было.

Надо спешно писать статью о Володе, переделывать школьного Маяковского и делать Маяковского для детей.

Коля Асеев хочет писать поэму о Г.П.У.

29.8.1930. Обедали в доме Герцена — грязно! Вечером — Семки,[122] Петя, Надя, Коля.

На ночь составляла Володины книжки — школьную и для детей. Какие изумительные стихи.

30.8.1930. Обедали Асеевы, Коля говорит, что хочет, чтобы поэма о Г.П.У. была как нашатырный спирт, чтобы подносить к носу…

31.8.1930. Вчера видела рукопись новой книги Шкловского — помесь Веры Инбер с Петером Альтенбергом.

2.9.1930. Сегодня была у Черемныха. Он вспоминал о Росте. Скучно писать дневник — пишу, может по наметке легче будет вспоминать.

Все надоели.

3.9.1930. Не подходила к телефону. Писала о Володе. Невозможно вспомнить всё сразу. Думаю, постепенно многое вспомнится.

Прочла сегодня «Отцы и дети». Базаров так похож на Володю, что читать страшно. Замечательный роман.

Не хочется людей. Хорошо писать, лежать, читать. И дождик. И идти никуда не нужно. Хорошо бы дом с большими комнатами и террасой. С одной стороны поле с другой парк. Печка. Большой письменный стол. Мало мебели. Собаки. И чтобы не ездили гости.

4.9.1930. Весь день читала «Что делать». Думала о Володе…

5.9.1930. Масса цветов. В сентябре 25 лет со дня нашего с Осей знакомства.

6.9.1930. Володя спросил Зину Свешникову — бросила ли бы она мужа, если бы он стал с ней жить. Всё проверял отношение к себе, свою нужность, свои силы! Звонил ей 12-го ночью в половине первого, просился притти, но ей было неудобно. Он шутил по телефону с ее подругами и обещал позвонить завтра утром, но не позвонил.

Как-то раз обидел Зину. Она заплакала. Он пришел в отчаяние, бросился в ноги, тоже стал плакать, говорить — что же это я, старый дурак, наделал!

Читаю «Что делать»! Канительно, но очень уж умно! Можно переделать в замечательную книгу. Понимаю, отчего Володя читал ее в последние дни.

7.9.1930. В первый раз взяла пенсию — ощущение, как будто исполняю Володины поручения, как бывало, когда он уезжал.

Пили шоколад с кренделем по случаю 25-тилетия. Петя написал нам стих.

13.9.1930. Уже 7-го страшно болела голова, а 8-ого с утра 38,6 — грипп с бронхитом. Встала только 12-го вечером.

Спросила Осю, отчего он когда-то на мне женился — я ведь совсем не его тип. Говорит — потому и женился, а то что бы он стал делать, если б этот тип ему разонравился?

Володя как-то сказал Осе: «Разве Лиличка женщина? — она исключение!»

16.9.1930. Из-за гриппа задержался разговор с Гизом…