Призраки прошлого. Структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы

Рэй: Да. Возможно. Просто я размазня, всегда ною [дорефлексивное убеждение и негативное оценочное обусловливание]. Кому это может понравиться?! [Чрезмерное обобщение. ] Мне стыдно, что я вообще позвонил вам [стыд подкрепляет избегание потребности в контакте и подавляет другие аффекты; также указывает на фобию ментальных действий, а именно, потребности и желания заботы].

Терапевт: Вы суровы по отношению к самому себе. Возможно, нам удастся понять, что стоит за этими мыслями [терапевт открывает перед пациентом возможность для более рефлективных действий высокоуровневых тенденций, активируя его исследовательскую систему; указывает на взаимодействие между фобиями привязанности и утраты привязанности]. Возможно, когда-то вы слышали подобные слова в свой адрес [побуждает к синтезу и реализации прошлого и настоящего].

Рэй: Да, мой отец говорил так обо всех нас, и иногда я слышу этот голос внутри себя, как будто наяву [до некоторой степени пациент вовлекается в процесс реализации; его слова можно расценить как указание на активность преследующей диссоциативной части личности, которая участвует в защитных действиях].

Терапевт: Похоже, отец не понимал ваших потребностей и не обращал на вас внимания, когда вы в чем-то нуждались и отчаянно просили его о помощи. Ребенок сильно страдает, когда родители игнорируют его право обладать своими собственными потребностями, а проявление этих потребностей служит поводом для наказания. Ребенку трудно самому в одиночку справится с такой ситуацией. [Эмпатическое понимание и помощь пациенту в первых шагах на пути осознания того, что ребенок не может быть в ответе за ограниченность своего отца; вместе с тем психотерапевт сообщает пациенту мысль о том, что обладать потребностями – нормально и естественно.]

Рэй: Да уж. Наверное, это было довольно-таки скверно. [Речь пациента свидетельствует о недостаточной презентификации.]

Терапевт: Возможно, чувства, которые вы испытали, когда пытались связаться со мной по телефону, были в чем-то схожи с теми, что вы могли бы переживать в то давнее время? [Терапевт поощряет пациента к большей реализации, в том числе персонализации, данная интервенция связывает настоящее и прошлое в переживании пациента.]

Рэй: Да! (плачет). Но голос внутри меня то и дело повторяет, что я – плакса! [Активация диссоциативной части, исполняющей функцию защиты от болезненных аффектов и связи с терапевтом.]