Продвижение к Силе (Карлос Кастанеда: Закрытый семинар великого мастера)

Наконец, он указал на меня и оставался в таком положении довольно долго. Вдруг комната начала расплываться. Я растерялся и отчаялся: мне очень хотелось узнать, о чем он говорил и почему он указал на меня. Вдруг я понял, что сплю, и сразу же вспомнил о том, что должен посмотреть на свои руки. Я вытянул их, повернул ладонями кверху и взглянул на них. Образ был довольно четким, но почему-то я сразу же увидел другие руки, женские, с накрашенными ногтями. Они легли в мои ладони, как будто вручили себя мне. Я посмотрел на обладательницу этих тонких, удивительно нежных рук и увидел Делию. Волосы были убраны в прическу, над левым ухом красовался цветок леи. Я засмеялся и крепко сжал ее руки. Мы закружились в волнующем танце и, кружа, взмыли под небеса. Так кружили мы довольно продолжительное время, а когда опустились на землю, я обнаружил себя лежащим в аудитории на спине. Все остальные проснулись тоже. Выяснилось, что все видели один и тот же сон, вернее, начало его было одним и тем же: они видели себя в аудитории, в окру-кении остальных слушателей. Только Кастанеду все видели по-разному.

— Это потому, — объяснил доктор, — что я в этот момент находился на разном расстоянии от каждого из вас. Я поделился с вами частицей своей силы и ввел ее в сон, а в сновидение. Только в сновидении я мог завставить вас вспомнить о том, чтобы вы посмотрели на свои руки.

Домашнее задание— сосредоточение внимания

В конце занятия нам было дано задание попытаться посмотреть на руки, когда мы ляжем спать ночью. Я не был уверен, что это получится, потому что после сновидения, в которое ввел нас Кастанеда, чувствовал себя великолепно отдохнувшим. Остальные тоже выразили сомнение в том, что смогут заснуть ночью.

— А кто вам сказал, что я отдал вам свою силу насовсем? — ухмыльнулся Кастанеда: — Как только вы покинете аудиторию, почувствуете усталость, достаточную для того, чтобы заснуть без проблем.

Так и случилось. Придя домой, я хотел только одного: как можно скорее добраться до постели. Привычка ужинать перед сном после того памятного случая с острой едой у меня исчезла навсегда, поэтому я разделся, лег и, проскочив состояние дремоты, заснул крепчайшим сном.

День девятыйЛичная история — ни слова о прошлом

Доктор Кастанеда опоздал на занятие. В этот раз действительно опоздал: мы, помня его шутку с внезапным появлением на первом занятии, пытались обнаружить его с помощью расфокусированного зрения, однако так ничего и не увидели.

К тому же его помощницы сообщили нам, что Карлос действительно задерживается. Кто-то решил, что занятие все равно начнется с разминки, а раз так, то чего терять время?

По его примеру стали разминаться и остальные, так что когда Кастанеда вошел в аудиторию, он увидел нас, сосредоточенно разгоняющих и перебалтывающих энергию.

Кто-то, впрочем, уже лежал на полу и занимался дыханием.

— Молодцы, — кивнул Кастанеда: — Сегодня будет весьма энергоемкое занятие, так что ваша энергия должна быть как можно более пластичной.

Он подождал, когда все разомнутся и подышат, затем велел поставить стулья в кружок (как всегда), только спинками внутрь.

Мы должны были сесть так, чтобы по возможности как можно меньше видеть друг друга. Сам Каста-неда сел в углу, том самом, где мы несколько занятий назад "погребали" Консуэло.

— Ну вот мы и дошли до нашей последней темы, — сказал он. — Сегодня мы коснемся вопроса личной истории. У каждого из вас, и, к сожалению, даже еще у меня, есть личная история. Она есть у любого так называемого "нормального" человека. Нет ее лишь у мага — у человека Знания. Многие из вас полагают, что личная история документальна, что у нее есть свои метрики: где родился, когда женился и так да лее. На самом деле личная история — абсолютно абс трактное понятие. И поэтому с ней можно делать все что угодно. Но лучшее, что может сделать человек со своей личной историей, это не иметь ее вообще. Что бы вам было понятнее, о чем я говорю, давайте про ведем небольшую практику.

Он сделал знак своим помощницам, и они раздали нам планшетки, на которых был прикреплен лист белой бумаги и фломастеры.

— Пожалуйста, нарисуйте мне небо, — попросил Кастанеда:

Через несколько минут мы сдали рисунки его помощницам, они сложили их в стопку и отдали Карлосу.

Он стал показывать их нам по очереди, роняя каждый рисунок на стол.

При этом чистая сторона листа была обращена к нему, так что он даже не видел, что мы там нарисовали. Похоже, его это не слишком-то интересовало.

Я заметил, что рисунки очень типичны: синий (голубой) фон и белые облака. На некоторых листках — солнце.

— Вот это — личная история неба, — величествен но произнес Кастанеда, когда последний лист упал на пол. — В принципе, можно уже ничего не объяснять. Разве что у вас появились вопросы.

Конечно же, никто из нас ничего не понял. Мы нарисовали личную историю неба? Но что он подразумевает под личной историей? Тем не менее, никто его ни о чем не спросил.