Прогнившие насквозь. Тела и незаконные дела в главном морге Великобритании

Всего два месяца я был в должности, однако уже хорошо познакомился с этими людьми. Здесь были Дэвид, который не выносил ничего, что было как-либо связано со смертью, и «тайком» потягивал весь день напролет виски из фляжки (все об этом знали, но делали вид, что не замечают), что оказалось уже невозможно скрывать, когда он начинал пытаться здороваться с вешалкой; Стивен, рыжеволосый йоркширец, утверждавший, будто у него «хорошее чувство юмора», и обожавший устраивать розыгрыши, начиная от подушек-пердушек и заканчивая взрывающимися сигарами; Тед, густоволосый мужчина за пятьдесят, который разговаривал словно принц Филипп, а вел себя так, будто был не младшим констеблем, а суперинтендантом (он редко когда удосуживался заговорить с кем-либо в морге); Мартин, пожилой мужчина, невысокий и худощавый, крайне подозрительный тип; а также Пол, деятельный полицейский, смотревший на всех с подозрением. Я поладил с двумя помощниками коронера: Брайаном, беззаботным юношей, который недавно обзавелся семьей, и Норманом, осмотрительным полицейским, которому оставалось недолго до пенсии. Последний был заядлым курильщиком и, казалось, знал обо всем происходящем вокруг него. Хоть у него и было золотое сердце, он хотел лишь продержаться еще несколько лет, чтобы потом получать солидную полицейскую пенсию. Я постучался в дверь к Норману и протянул папку с делом Мэтью.

Однажды в морг привезли тело мужчины с двумя торчащими из груди ножами. И даже в этом случае необходимо было провести полный осмотр, чтобы установить причину смерти.

– Как дела, Питер? – спросил он, забирая папку. – Этот твой заместитель все доставляет тебе хлопоты?

Только с Норманом и Брайаном я мог разговаривать открыто, поскольку они предупреждали меня насчет Джорджа с самого первого дня.

– Да уж, можешь не сомневаться.

Открыв папку, он втянул ртом воздух:

– Скверное это дело.

Я успел лишь вкратце обрисовать ситуацию, прежде чем меня прервали.

– Эверетт! – раздался в коридоре звучный голос профессора Джонсона. Его красное лицо показалось из секционной – как всегда, он был на грани бешенства. – Вот ты где! – воскликнул он. – Нам тут не хватает людей, и мне нужна твоя помощь. Давай уже! Я не могу ждать тебя целый день!

Проводилось вскрытие мужчины пятидесяти пяти лет, из груди которого прямо по центру торчали два ножа. Стараясь не шутить по поводу очевидной причины смерти, я поинтересовался, что уже удалось установить. Здесь были Том и детектив, которого я прежде не видел, представившийся инспектором Джеком Брауном, – это был мужчина средних лет, с пивным пузом и добрым нравом; один из тех людей, которые и там были, и то делали, все на свете повидали и написали целый учебник.

– Он отмечал серебряную свадьбу, – сообщил инспектор Браун, – и, по словам соседей, счастливая пара весь день напролет выпивала и ссорилась. Так продолжалось до утра, когда мистер Уотерс, что перед нами, проснулся, схватил нож и ударил им жену в грудь.

Я оглянулся по сторонам в поисках второго тела.

– Нет, она в порядке, если так можно сказать, – сказал инспектор Браун. – Миссис Уотерс взяла еще два ножа и воткнула оба в грудь мистеру Уотерсу.

Она явно преуспела лучше своего супруга, однако, по словам инспектора Брауна, теперь отчаянно сожалела о своих действиях, сообщив детективу, что мистер Уотерс – это «все, что у нее есть» и что она любила его до глубины души.

* * *

Мне не пришлось долго ждать, чтобы узнать, кто убил Мэтью. В день своей гибели он вышел из дома в пять вечера и встретился со своим старшим приятелем – жившим по соседству пятнадцатилетним мальчиком. Отправившись допрашивать этого парня, инспектор Каннинг заметил на его кроссовках небольшие кровавые брызги, а также кровь с грязью под ногтями. Вскоре парню предъявили обвинение в этом ужасающем убийстве. Понятное дело, случай стал довольно громким и даже был притянут к разгоревшимся в то время спорам по поводу насилия в кино.

В Британии начала 1980-х разразилась настоящая истерия по поводу тлетворного влияния кинематографа и литературы жанра хоррор на подростков.