Прогулка по лесам

В путеводителе для туристов, скажу сразу, необходимом на Аппалачской тропе, великий Дэн Брюс по кличке Крылатая нога отмечает, что когда следующий на север путешественник покидает Вермонт, он проходит 80 % пути, но это стоит ему лишь 50 % усилий. Часть пути в Нью-Гэмпшире, примерно 260 км, походник идет через Белые горы, где расположено 35 вершин, которые поднимаются в высоту до километра над уровнем моря. Если бы вершина Бен-Невис оказалась на Аппалачской тропе в Нью-Гэмпшире, то попала бы в топ-десятку. А Сноудон просто потерялся бы среди других пиков. В Нью-Гэмпшире туристам приходится тяжко.

Я слышал много историй о препятствиях и опасностях Белых гор, так что мне было не по себе отправляться на их покорение в одиночку. И хотя я не был от них в ужасе, но еще одна история про диких медведей могла склонить чашу весов в сторону отказа от этой затеи. Вы можете представить себе мое тихое ликование, когда наш друг и сосед по имени Билл Абду высказал желание пойти в поход вместе со мной. Билл отличный парень, дружелюбный и любознательный, опытный путешественник, а кроме того – талантливый хирург-ортопед, то есть настоящий подарок для того, кто отправляется в опасный путь по горам. Я не думаю, что он стал бы проводить хирургическую операцию прямо в лесу, но был уверен, что если я вдруг упаду и сломаю себе спину, то он точно сможет перевести названия всех моих болячек на латынь.

Мы решили начать свое путешествие с горы Лафайет, поэтому и отправились туда на машине на рассвете одного ясного июльского дня. Мы проехали два часа по парку «Франкония-Нотч» – знаменитому и красивейшему месту, расположенному прямо под пугающими скалами в самом сердце 700-тысячеакрового национального леса Вайт-Маунтейн. Лафайет – это полуторакилометровое нагромождение крутого и бездушного гранита. В семидесятых годах XIX века в книге «В горы» этот хребет описан так: «Лафайет … настоящая альпийская гора. На ее пиках и склонах играют лучи солнца, ее бока покрыты бурыми шрамами и глубокими впадинами». Все это правда. Это настоящее чудовище. Лишь соседняя гора Вашингтон превосходит ее по статусу и популярности среди туристических мест Белых гор.

Нам нужно было взобраться на 1100 м от долины, причем 600 м приходилось на первые две мили, а также преодолеть по пути три небольших пика – горы Либерти, Литтл-Хейстэк и Линкольн. То утро выдалось просто чудесным, окрестность заливал мягкий солнечный свет, и мы вдыхали мятно-чистый воздух, который царит только в северных горах. Все указывало на то, что день пройдет без заминок. Мы шли примерно три часа, почти не разговаривая из-за крутых подъемов, и наслаждались свежим воздухом и быстрой ходьбой.

Каждый путеводитель, каждый опытный турист, каждый дорожный знак у каждой парковки предостережет вас о том, что погода в Белых горах может измениться в один момент. Истории о людях, которые вышли прогуляться по солнечным высотам в шортах и кроссовках и через всего три или четыре часа нашли свою смерть в леденящем тумане, рассказывают здесь у каждого костра. И все они правдивы. Что-то подобное произошло и с нами, когда мы были всего в нескольких сотнях футов от вершины Литтл-Хейстэк. Солнце внезапно исчезло, и из ниоткуда на нас, окутывая деревья, пополз закручивающийся туман. С его приходом резко упала температура, как будто мы вошли в морозильную камеру супермаркета. В считаные минуты прохладный и влажный лес застыл в безмолвной туманной неподвижности. Верхушки деревьев в Белых горах заканчиваются на высоте 1460 м, что почти вполовину ниже, чем на всех остальных горных цепях, так как погода здесь намного суровее. И я начал понимать это только в тот момент. Когда мы выбрались с участка криволесья, гнутых деревьев, которые отмечают последнюю часть лесополосы, и вышли на пустынный пик Литтл-Хейстэк, нас встретил внезапный жестокий ветер, такой обыкновенно срывает шапки с прохожих и уносит их на сотни ярдов, прежде чем жертва успеет вскинуть руку. Гора защищала нас от него на западных склонах, но теперь он беспрепятственно летал по плоскому уступу. Мы остановились вблизи нескольких валунов, чтобы надеть непромокаемые куртки и согреться, так как я уже порядком вымок от пота и влажного воздуха. Это не играло мне на руку, ведь температура только падала, а ветер уносил оставшееся тепло тела. Я открыл свой рюкзак, покопался в содержимом и затем взглянул вверх. На моем лице изобразилось смятение, которое приходит с осознанием ошибки. Я не взял с собой непромокаемую одежду. Я снова порылся в рюкзаке, но в нем почти ничего не было, только карта, легкий джемпер, бутылка воды и упакованный обед. И тут я вспомнил, как несколько дней назад вытащил непромокаемые вещи и разложил их в подвале, чтобы они проветрились. Я не помнил, как клал их обратно.

Билл взглянул на меня, затягивая лямки на капюшоне своей ветровки:

– Что-то не так?

Я рассказал ему, что случилось. Он посерьезнел.

– Ты хочешь вернуться?