Прогулки по Петербургу с Виктором Бузиновым. 36 увлекательных путешествий по Северной столице

Духи покупали у Брокара, розы – у Эйлерса, а шоколад – у Бормана. (Вспоминается, как в наши, не очень давние времена, говорили: пирожные из «Севера». Это было знаком качества.) Один из магазинов товарищества «Ж. Борман» существовал в доме № 25 по Садовой. «И не забыть, ведь (смешно сказать), – тисненой обложки на шоколаде „Жорж Борманъ“ с золотыми орлами за нижегородскую выставку и с гербом поставщика Двора» – так ностальгически вздыхает писатель Сергей Горный в своей книге «Санкт-Петербург (Видения)». Собственно, этой фразой все сказано о фирме. Крупная – участвует в Нижегородской ярмарке и, видимо, получает там награды. Поставщик Двора – значит, отменное качество товара. Магазины товарищества «Ж. Борман», основанного в 1862 году, находились и на Невском, и по всему городу. Торговали в них шоколадом, конфетами, карамелью, монпансье, мармеладом, а также кофе, какао, чаем и бисквитами. Особенно большой вклад в семейное дело внес сын основателя фирмы Григория Бормана Георгий (Жорж). После окончания коммерческой академии в Лейпциге он два года изучал бисквитное производство в Германии и в Англии. Вернувшись в Россию, Георгий Григорьевич модернизировал конфетную фабрику в Петербурге, открыл такую же в Харькове, а в начале XX века особое внимание уделял расширению производства бисквитов. Витрины магазинов товарищества «Ж. Борман» поражали разнообразием сладостей, искусной выкладкой, роскошью конфетных и шоколадных оберток. «Шоколад следует покупать только у Жоржа Бормана», гласила народная молва. И, видимо, не ошибалась.

Гастрономическое пиршество и пиршество духа – магазины Бормана и Сытина – после революции все это ушло в прошлое. Семнадцатый год, казалось бы, резко перечеркнул старые формы и методы торговли. Но старый дом № 25 по Садовой по-прежнему зазывал покупателей, демонстрировал в витринах новые товары. При НЭПе (1922 год) здесь открылся универсальный магазин, в котором в большом выборе имелись «гастрономия, колониальные товары, галантерея, мануфактура, одежда, меха, галоши, косметика» и т. д., вплоть до канцелярских принадлежностей. Реклама в газете «Петроградская правда» призывала покупать товары на сумму свыше двадцати пяти рублей – чтобы доставка на дом была бесплатной. Тогда же в доме № 25 разместились Центральный клуб при Союзе швейников и правление Петроградского потребительского общества рабочих швейной промышленности «Петрокоопшвей».

Дом № 25 и сегодня предоставляет свои помещения для контор, магазинов, гостиницы. Со стороны двора он выглядит довольно запущенным, но, вместе с тем, можно представить себе, каким он был до перестройки 1903 года. В частично заложенные арки вписаны современные четырехугольные окна. Фасад здания, выходящий на Садовую «изукрашен» разностильными вывесками, напоминая старые снимки начала XX века. Что ж – какие-то торговые приемы ушли в прошлое, обновляются витрины, но, как была Садовая торговой улицей, так и осталась. А значит, асимметрично и довольно неудачно надстроенный, неоднократно перестроенный внутри, дом № 25 по-прежнему поддерживает без малого трехвековую репутацию улицы.

Разъезжая улица

Разъезжая – одна из старейших улиц Петербурга. В начале XVIII века вдоль нынешнего Лиговского проспекта (а тогда – части старинной новгородской дороги) находились ямщицкие слободки. Поэтому, в частности, нынешняя улица Достоевского носила когда-то название Ямской. Загородный проспект был тогда Большой загородной дорогой. Вот, от этой дороги и прорубили просеку в лесу к Московско-Ямской ямщицкой слободе. По ней извозчики из слободы разъезжались по разным направлениям. С 1736 года просеку именовали Разъезжей дорогой, а в 1739 году «Комиссия о С.-Петербургском строении» назвала ее Разъезжей улицей. Правда, в некоторых книгах по топонимике указана дата 1776 год, но оставим споры ученым.

В середине XVIII века местность была болотистой и лесистой. Для строительства города лес вырубали, так что Разъезжую улицу петербуржцы частенько называли «улицей больших пеньков». Селиться здесь разрешалось только офицерам расквартированных неподалёку полков. Так возникли Большая и Малая Московские улицы, ранее называемые Офицерскими. Однако со временем сюда начал проникать и штатский элемент.