Происхождение человека и человечества.

Таким образом, подростки обоего пола впервые могли выйти на охоту в составе охотничьих групп только тогда, когда усваивали всё, что необходимо для данного мероприятия и не просто выучили, а ещё умели применять приёмы охоты со всеми необходимыми предосторожностями. Это оставило неизгладимый след в социальной жизни у всех последующих форм сукцессионного ряда наших предков. Поэтому в обществах первобытных народов и племён всякое новое начинание выливалось в строгое выполнение целого комплекса запретов. Это был своеобразный инструктаж по технике безопасности. Фактически все обычаи и традиции, с которыми происходят начинания новых мероприятий и были направлены на то, что бы оградить человека, а особенно молодого, от опасностей. Это потому, что ещё со времён поздних хабилисов подсознательно осознавалось, что всё новое в окружающем мире представляло для них потенциальную угрозу.

Из-за зарождающихся запретов, которые на данном этапе эволюции работали только в охотничьих мероприятиях, коллективы охотников были крайне консервативны в основных способах и приёмах охоты на животных. Методы и приёмы охоты передавались из поколения в поколение как культурное наследие и отклонения от них, которое было возможно из-за остатков индивидуальной жизни их далёких предков (которые остались и в нас), строго карались. Точность копирования основных приёмов была жизненно необходима и только поэтому у современного человека проявляется врождённая способность и склонность к точному копированию каких-либо действий со стороны обучаемых, с некоторой долей инноваций если это необходимо, но не более того.*

Обучение охотничьим приёмам молодых гоминид предполагало наличие у них способностей к транспонированию на себя последовательности действий с зачатками элементов планирования своих возможностей в общем процессе охоты. Кроме того, большое значение, а возможно и самое главное, в процессах обучения подростков имело внушение, происходившее во время театрализованного действа, как возможность влияния на их психическую сферу с помощью коллективных соотношений надстроек протокартины мира с опытом охотничьих мероприятий. Эффективное действие внушения было возможно потому, что отсутствовал феномен внутреннего «Я»*, с его сознательностью и самое главное критичностью при восприятии окружающей действительности. Это было возможно ещё и при отсутствии целенаправленного активного понимания в огромный временной период, где отсутствовал анализ как основной психологический феномен при логических формах деятельности мозга. Окончательное приобретение новых конфигураций поведения, т.е. научение заканчивалось тогда, когда в мозгу юных гоминид происходило обобщение всего процесса, и они начинали понимать всю картину охоты. Только после этого начиналось более эффективное усвоение необходимых норм поведения.

В течение показательного представления подростки присваивали не только информацию об охоте как процессе, но и способ мышления. В сценариях охоты, как мы уже знаем, была как культурная информация, так и социально-статусная общего процесса взаимодействия. Там определялось, что добыча и доставка убитого животного или животных не просто акт доброй воли, это было познание, социально значимого процесса, через действие БАВ, который влиял на проведение сценариев охоты, и это уже было определено культурно. Поэтому не нужно думать, что охота была просто процессом добывания съедобного материала, она имела и глобальный социальный смысл для каждого коллективного формирования в целом, какие бы формы он не принимал. Советский психолог Б.Г. Ананьев в своих трудах выделил три социальных вида деятельности: труд, познание и общение. Начало их именно в человеческих качествах было определено в праколлективах поздних хабилисов, ранних архантропов. Таким образом, необходимо отметить, что именно охота сделала человека человеком.