Происхождение человека и человечества.

Партиципации, в том смысле, в котором предполагаются действия первобытного человека в книге Леви-Брюля, у архантропов не было потому, что у него она располагает действиями человека как личности т.е. функционирования его внутреннего «Я», которое не могло пока существовать вне коллективного восприятия окружающей панорамы действительности со всеми её составляющими как основной истины протокартины мира той древней среды эректусов. Таким образом «Я», в принципе, уже можно обусловить как феномен истины, но для его окончательного формирования человек ещё должен пройти очень длинный и трудный путь. 

 Коллективное мышление которое существовало у хабилисов и по крайней мере у ранних архантропов было оковами для личности поэтому у них вряд ли произошло явное её выделение. Хотя в связи с усложнением образа жизни и увеличения социальной значимости структурных образований, в конце концов, могли возникнуть предпосылки выхода на сцену жизни личности в полном смысле этого слова. Она могла проявиться как приём адаптации к новым, но уже сугубо социальным условиям жизни, но начало её проявления могло быть только в мистических формах. Хотя мы теперь никогда не узнаем, была ли у поздних архантропов, а затем и у палеоантропов (за исключением неандертальцев), в охотничьих танцах роль животного как объекта охоты, или это был просто его труп или даже его часть. Очень рискованно предположить, что кто-то и мог в процессе партиципации отождествлять себя с жертвой. Для этого необходимы определённые личностные качества и определения положительной сути жертвы, но именно как основного продукта питания от количества, которого зависело благополучие жизни, а значит особого отношения к этому животному. Ведь любая роль сама по себе всегда имела определённую личностную окраску, которая зависела от способностей, не важно с чем связанных с возрастом, полом или индивидуальными умственными способностями. Это были предпосылки к тотемизму как мистической части культуры, которая предполагала вычленение из общего культурного и социального поля праобщин некоторых личностных характеристик, которые пока могли исходить только из социально определённой системы иерархических отношений, из самой верхней её части. Но это были пока только предпосылки!

Каждый состоявшийся индивид стремится в большей или меньшей степени соответствовать ожиданиям членов определённых групп, но в тот период личность воспринималась как набор не достаточно связанных между собой разрозненных ролевых масок, которые определяли только внешнее поведение, пренебрегая внутренним миром. Само бытие архантропов игнорировало своеобразие личности, её активного начала и целостности. Поэтому, вернее всего, ролевое участие индивидов стало восприниматься групповым мышлением только, как мы уже говорили, с возникновением мистики, когда каждый индивид стал вносить в копилку жизненного опыта коллектива свой значимый для всех опыт. Это стало возможным тогда, когда появилась необходимость решать в одиночестве сложные и опасные для жизни проблемы, требовавшие уже индивидуального мышления, что в ситуационном плане, например у австралопитеков было крайне не значительно.