Происхождение человека и человечества.

Как мы уже говорили, у палеоантропов проживавших в центральных районах Африки не было каких-то определённых видов животных, на которых они охотились постоянно, как это было у пришельцев, значит, не было и предтотемного состояния образа жизни основанного на постоянном контакте с определённым видом животных – объектом охоты. Зато были животные – хищники которые охотились на них и здесь в качестве протототемных животных постепенно стал вырисовываться какой-либо вид хищников, представители которых часто убивали зазевавшихся гоминин оседлых праобщин. Объекты охоты оседлых архантропов были разнообразней по видовому составу, а маршрутов передвижения охотничьих групп аборигенов к местам охоты из-за этого было несколько, в зависимости от освоенных в охотничьем плане видов животных. Таким образом, оседлые палеоантропы, охотились в основном на тех животных, которые обитали вокруг мест постоянного проживания. То есть охотничьи угодья располагались в непосредственной близости от мест расположения праобщин, и маршрутов передвижения по территории было несколько в зависимости от количества освоенных объектов охоты, а площадь охотничьих угодий завесила от пищевой насыщенности территории. Так, что аборигены - охотники были более свободными, чем прибывшие, которые следовали определённым ранее разведанным путям связанных с передвижением их животных. Из-за обилия объектов охоты в местах проживания охотничьим группам аборигенов не было причины уходить далеко от стойбищ. Разнообразие объектов охоты у местных форм палеоантропов не располагало к выработке разовых команд охотничьих прототабу подобной тем, которые были у охотников северных праобщин. Они были несколько иными и по причине оседлого образа жизни и были связаны в первую очередь с табуированием половых отношений перед охотничьими мероприятиями, а так же с ограничением передвижения и сбора компонентов питания, если охота в каких-то случаях намечалась рядом с местом проживания.

Процесс формирования мононорм как частичного табуирования половых отношений у аборигенов постепенно распространился на мероприятия формирующейся хозяйственной деятельности. Это говорит не только о её существовании и интенсификации, но и пока об ограниченности количества единиц хозяйственных операций и моментов в таком объеме, что их можно было все охватить запретами. Так, что хотя аборигены были адаптационно примитивнее северян в культурном плане, но у них была развита своя система социальных отношений, в которой были специфические прототабу, мононормы и запреты необходимые для выживания в данных условиях, которые для нормализации образа жизни нужно было воспринять и кочевникам. Если бы этого не было, то встреча двух культур была бы не конструктивной, потому что это не дало бы для понимания соотношения и качества прототабу двух праобщин при определении друг друга людьми, а не животными. Аборигенов, вполне возможно, просто бы истребили.

Таким образом, аборигенные группы охотников, как мы уже говорили выше, не были в такой степени привязаны к строго определённым видам животных как северные подвиды ранних палеоантропов, и поэтому они стали охотиться, если это было возможно, и на животных, с которыми на эти территории прибыли северяне. В результате в течение короткого времени, когда произошли первые соприкосновения с прибывшими с севера популяциями происходили кровопролитные сражения между пастушье - охотничьими группами новосёлов и охотничьими группами аборигенов и конечно они заканчивались поражением аборигенных охотничьих групп. Хотя бы потому, что аборигены посягали на животных, которые были, если можно так выразиться, собственными видами северных форм палеоантропов у которых с ними были протототемные отношения. Эти формы палеоантропов умели защищать своих животных от хищников и браконьерских групп и, скорее всего, пришлые быстро дали понять аборигенам, где своё, а где чужое. В конце концов, установилось равновесие во взаимоотношениях между охотничьими группами, которое продолжалось достаточно долгое время. Практически весь пиковый период оледенения.

Здесь необходимо отметить особое отношение поздних палеоантропов к своим тотемным животным. Они, в понятиях наших предков, изначально излучали добро к своим праобщинам объединяясь с представителями праобщин в единую общность. То есть шёл сознательный процесс духовного объединения с природой. В первую очередь процесс объединения с тотемным животным на основании односторонней эмоциональной связи и включение этих животных в свою культуру, и принятие их повадки в свои собственные нормы жизни. Протототем с его звериной сутью превращался в групповой тотем человека. В принципе от такого отношения к тотемным животным остаётся один шаг к запрещению его поедания. Это и произошло при формировании первых общин, когда их представители смогли охотиться на других животных. Вот в этом и кроется ключ к раскрытию последующей жизни первобытного человека, где все компоненты окружающего мира, в конце концов, становятся одушевлёнными, т.е. именно здесь скрыто понятие анимизма*