Происхождение гениальности и фашизма

Утрачена квалификация, заржавел инструментарий. Никто не вздернет гения на дыбу и не оторвет клещами тот мерзкий нос, что сунулся куда не следует.

Люди с тоскою посмотрели в свое славное прошлое, но быстро придумали кое-что получше, чем расплав свинца в глотку.

Укротителем гениев стала такая универсальная липа, как «нравственное начало». К счастью, оно способно изуродовать все, что угодно.

Да, пришлось потрудиться. Но в результате усилий моралистов наука отрастила огромный горб этики и согнулась под ним.

Походочка изменилась. Укоротились и покривели ее ножки.

Храбреца Бруно, принимающего огненную смерть — сменил суетливый горбун, клянчащий гранты. Этот уродец торопится обслужить homo, ничем его не печаля. Он знает свое место и благодарно лижет то свой горб, то руки министров.

Как только этика взялась рулить наукой — похоронились все надежды на установление истины о человеке.

Теперь это сделать невозможно.

А шанс был.

Была эпоха, когда культура валялась нокаутированная «происхождением видов» и «условными рефлексами». Любые вивисекции, физиологические опыты in vivo, «человеческие зоопарки» и цирки уродцев воспринимались без зубовного скрежета. Этика еще не портила воздух планеты и не увечила науку.

Тогда, чтобы расставить все точки над «i» требовалось совсем немного.

Что именно?

Объясняю.

Чтобы получить доказательное и полное представление о существе, именуемом «человек», следовало создать герметичный виварий, в котором можно было бы содержать и изучать людей, с рождения изолированных от цивилизации, речи и любых знаний, создав для них те же условия, в которых находился homo плейстоцена.

Да. Это были бы люди в их диком, естественном состоянии. Изоляция от системы рассудка и языка вернула бы рожденных в XX столетии на миллион лет назад.

Изучение этих животных избавило бы от всех иллюзий. Все бы стало ясно и о функциях мозга homo, и о его забавах с камешками. Не говоря уже о таких мелочах, как каннибализм, детритофагия и промискуитет.

Экскурсант, оставаясь невидимым, мог бы заглянуть в глаза своей биологической основе, грызущей оттяпанную ногу ребенка.

Чтобы узнать, чего следует ожидать и от себя самого, и от «ближнего своего», человеку не надо было бы дожидаться очередного Освенцима.

А при выходе из вивария уместны были бы крепкие дубки с петлями и табуретки. Чтобы теологи, психологи и поклонники «кантовского императива» могли бы кончать с собой организованно и аккуратно.

Но, проворонили.

Больше такой возможности никогда уже не представится. Горб получил все полномочия и распоряжается своим носителем.

Сегодня такой виварий был бы объявлен преступлением «против человечности». (Хотя его обитатели были бы в стократно лучшем положении, чем узники большинства тюрем планеты.)

Обширное, комфортное, пейзажное пространство, где человек имел бы возможность вернуться к своим биологическим «корням», несомненно, нарекли бы «концлагерем».

К счастью, дикая мысль о таком виварии теперь не придет никому в голову. Дело в том, что потомки падальщиков плейстоцена не любопытны.

Так что наглядная, пронзительная правда о настоящем человеке останется неизвестной. А гениальность и ее биологическая основа — загадкой.

Ну и прекрасно.

Люди так любят миф о себе, что лучше не ломать эту игрушку. Пусть и дальше живут в грезах.

Осталось не так долго.

Вранье — отличная штука, но, увы, оно не пригодно как фундамент цивилизации.

Впрочем, все это лирика, мало имеющая отношения к делу. Мы можем, наконец, подвести итоги нашего исследования.

Да, гениальность существует. Это очень искусственная штука. По сути, просто профессия.

Она формируется средой и никак не связана ни с какими особенностями мозга. Врата в «гении» открыты всем желающим.

Но поголовье гениев не увеличивается. Хотя эту братию давно перестали обижать и жечь, тем не менее, их становилось все меньше и меньше. Последним был Хокинг на колясочке.

На данный момент нет ни одного.

Основной причиной вымирания гениев стал миф о существовании особых людей с особенным мозгом. И о том, что мандат гения выписывается неведомыми силами, и обычному homo не стоит о нем даже мечтать.

Культура и тут победила здравый смысл.

Миф насмерть раздавил и мышление, и очень полезную профессию.

Созерцая «священный пантеон», глядя в мраморные очи гениев, ни один человек уже никогда не догадается, что он легко мог бы быть одним из них.

2023, Рим

Приложение

АНТРЕКОТ МИХАЙЛОВИЧ ДОСТОЕВСКИЙ

Ремесло публициста — так затачивать смыслы и образы, чтобы они без помех вколачивались в деревянные извилины читателя. Конечно, разные эпохи требуют и разных стилей заточки. Следует помнить, что со времен Ламметри и Писарева полушария публики несколько огрубели.

Разумеется, переострить смыслы тоже нельзя.

Мысль не должна вбиваться легко и бесшумно. Обязательно должен быть слышен «стук молотка». Читателю нравится чувствовать, что с его мозгом работают.

Есть и еще один секрет публицистики.

Он заключается в том, что самые сочные антрекоты нарезаются из самых священных коров.