Происхождение. Как Земля создала нас

Как мы уже знаем, гористый ландшафт Греции создает береговую линию со множеством бухт, заливов и проливов – удобных природных гаваней – и потому способствовал оживленной морской торговле. По сути дела, считается, что такая география сыграла определяющую роль в возникновении автономных древнегреческих городов-государств. Крутые склоны утесов, сбегающие до самого побережья, физически отделяли их друг от друга и не позволили ни одному из них взять власть над остальными и создать империю. В результате возник мир, состоящий из множества независимых городов-государств, с одной стороны, обладавших общим языком и культурой, а с другой – конкурировавших друг с другом, отчего составлялась изменчивая мозаика союзов и конфликтов[269][270]. Однако прибрежных равнин в Греции практически нет, что ограничивало площадь, доступную для производительного земледелия. Греция, в отличие от Месопотамии и Египта, не богата аллювиальными равнинами с глубоким слоем плодородной почвы, и хотя в глубине полуострова есть плодородные долины, их не так уж и много. Гористая местность в целом дает только тонкий слой легкой почвы, в основном сухой из-за скудных, нерегулярных осадков, а крупных рек в Греции почти нет, поэтому невозможно наладить повсеместную ирригацию. Дело в том, что крупные европейские реки не попадают в Средиземноморье, поскольку оно отгорожено горными цепями, возникшими при столкновении континентов; исключением служит только Рона, которая впадает в Средиземное море у самой западной точки Альп.

Такое сочетание особенностей среды означает, что исторически жителям полуострова было трудно выращивать достаточное количество зерна, чтобы сделать его основной составляющей своего рациона, а многие древнегреческие города-государства жили под постоянной угрозой голода или дефицита пищи. Однако климат Греции прекрасно подходит для производства вина и оливкового масла, а также для разведения стад овец и коз, а всем этим можно торговать, обменивая на заморские пшеницу и ячмень[271].

Одновременно с возникновением в некоторых греческих городах-государствах первых в мире демократий – в самом начале I тысячелетия до н. э. – их население выросло настолько, что уже не могло прокормиться за счет местных продуктов земледелия. Поэтому греки стали искать в Средиземноморье другие земли, чтобы обеспечить себя жизненно необходимым зерном. Спарта, Коринф, Мегара и их союзники отправляли свои корабли за зерном на запад. Была колонизирована Сицилия – теперь можно было пользоваться всеми преимуществами плодородных вулканических почв вокруг Этны[272]. Другая группа союзнических городов-государств вокруг Эгейского моря, в том числе процветающий город Афины, колонизировали славившиеся своим плодородием долины Днепра и Буга вдоль северного побережья Черного моря в самой западной оконечности евразийских степей (к этому региону мы вернемся в главе 7)[273]. Чтобы попасть туда, греческим судам приходилось проплывать два очень узких пролива между Эгейским и Черным морем: сначала они шли через Геллеспонт, «Греческий мост», который теперь называется Дарданеллы, в маленькое Мраморное море, а оттуда через еще более узкий Босфор – в Черное море[274].

На зерне, ввозимом из заморских житниц, население Греции выросло, и соперничество между двумя союзами городов-государств, сплотившимися с одной стороны вокруг Афин, а с другой – вокруг Спарты, стало обостряться. В конце концов в 431 году до н. э. это привело к опустошительной Пелопоннесской войне. Она бушевала почти 30 лет, и обе стороны пытались захватить контроль над морскими путями, но в итоге Афины проиграли – и их погубила именно зависимость от импорта зерна по торговым путям из Причерноморья, оказавшаяся фатальным слабым местом. Спартанцы поняли, что не обязательно нападать прямо на Афины, достаточно перекрыть им коммуникации. В 405 году до н. э. они собрали весь свой флот и нанесли решительный удар, дождавшись середины лета, когда особенно много афинских судов готовились доставить свой драгоценный груз с берегов Черного моря, пока осень не вступила в свои права и бури и пасмурная погода не прервали морское сообщение[275]. Спарта обрушилась на афинский флот в битве при Эгоспотамах, прямо в узком проливе Геллеспонт, и уничтожила его практически полностью, потопив или взяв в плен более 150 кораблей. Захватив контроль над этим важнейшим морским проходом на пути из Черного моря, спартанцы даже не попытались добить врага, напав непосредственно на Афины: они понимали, что ледяное копье голода причинит гораздо больше бедствий, чем копья в руках армии гоплитов. У Афин не осталось выхода, кроме как пойти на мирное соглашение на унизительных условиях, утратив остатки флота и все свои заморские территории.