Пройти сквозь стены

С того момента мы стали обсуждать, как сделать этот проект. Каллас была моим вдохновением. К тому времени я прочитала все ее биографии и посмотрела все ее невероятные работы в кино. Я так сильно идентифицировала себя с ней. Как и я, она была Стрельцом, как и у меня, у нее была ужасная мать. Мы были похоже даже внешне. И хотя я пережила разбитое сердце, она от этого умерла. В большинстве опер в конце героиня умирает от любви. И Питер знал список этих смертей так же хорошо, как и я: ЗАКАЛЫВАНИЕ НОЖОМ в «Кармен», ПРЫЖОК в «Тоске», ВИСЕЛИЦА в «Отелло», СОЖЖЕНИЕ в «Норме», УДУШЕНИЕ в «Аиде», ХАРАКИРИ в «Мадам Баттерфляй», ЧАХОТКА в «Травиате». Прямо там на лодке мы сочинили работу: я буду сниматься просто, стоя без макияжа перед белым экраном, рассказывая историю каждой оперы в десяти предложениях. После каждого рассказа будет идти монтаж, и я буду воспроизводить оперную смерть. В представлении Каллас, мужчина, убивающий ее на сцене, всегда был Аристотелем Онассисом, в моем представлении Уильям Дефо был единственным мужчиной, кто мог сыграть моего убийцу во всех семи актах.

Я представляла семь видеоинсталляций, по одной на каждую смерть, все семь должны быть показаны последовательно. В дополнение к этому Питер предложил снять документальный фильм под названием «Проживая семь смертей», хроника создания «Семи смертей», включив в фильм то, как проект связан с жизнью Марии Каллас. Прославленный голос Марии Каллас будет заполнять каждую сцену смерти.

С того момента мы работали над реализацией этих двух больших проектов. В моих мечтах семь разных режиссеров должны были снять видео, а Рикардо Тиши сделать костюмы для всех из них. Это длинный процесс, и недавно я написала то, что, надеюсь, не станет пророческим – «Сделай фильм длиннее, чем время, оставшееся тебе в жизни».

В то же время я размышляла над монтажом моих выставок в Галерее Серпентайн, сделать которые меня пригласили еще в прошлом году. Основная идея была показать работы, которые еще не никто видел, то, что, мало кто знал, я сделала в предыдущие годы, кураторы Джулия Пейтон-Джонс и Ханс Ульрих-Обрист были этому очень рады, но я хотела сделать что-то большее. И я снова вернулась к своим шаманам, чтобы подготовиться ментально и физически.

Как-то рано утром посреди бразильских джунглей я решила поплавать в красивом водопаде. Потом села на камни высохнуть на утреннем солнышке – и, откуда ни возьмись, в голове возникла четкая идея: я не должна показывать ничего в галерее, даже более радикальным образом, чем в ПАК Милан, галерея должна стать абсолютно пустой. Публика будет приходить, и я буду их аккуратно брать за руку и подводить к стене галереи, чтобы они просто смотрели на пустое пространство перед ними. Чтобы публика стала перформирующим телом вместо меня.

Придя на выставку, посетители в буквальном и в переносном смысле будут оставлять свой багаж за дверцами локеров, убрав туда сумки, крутки, электронные приборы, часы, фотоаппараты, телефоны. У показа не будет ни правил, ни формулы – только художник, зрители и несколько простых предметов в пустом белом пространстве. Это был наилучший способ продемонстрировать нематериальное искусство, который я только могла придумать.

Я буду в галерее с десяти утра до шести вечера, шесть дней в неделю. Планировалось, что выставка продлится шестьдесят четыре дня, и я в итоге проведу там 512 часов. Так «512 часов» стало названием выставки.

Я знала, что для такой тяжелой работы мне потребуется соавтор, и снова лучшим соавтором стала Линси Пейсинджер. Мы с Линси уже поработали тесно три года над «Жизнью и смертью Марины Абрамович», а также в ПАК Милан и над «Криком». К тому моменту она уже хорошо знала метод Абрамович и также привнесла в него много своих идей. Я знала, что в Линси найду того, кому могу абсолютно доверять продолжение моего дела. Она лично отобрала и натренировала восемьдесят четыре фасилитатора для этого показа.

«512 часов» открылись 11 июня 2014 года, и это была истощающая работа по всем возможным причинам. Начнем с того, что мы заставили посетителей надеть наушники, блокирующие звук, все общение с ними должно было быть невербальным. Линси и фасилитаторы имели дело со всей возможной энергией со стороны публики, тяжелая и сложная задача. Они провожали посетителей в различные комнаты галереи, где проделывали с ними различные упражнения: смотрение на стену, считание рисинок и зерен чечевицы, медленная ходьба, лежание на раскладушке с закрытыми глазами, стояние на платформе.

Линси и я вели дневник во время выставки, каждый из нас в конце каждого дня делал в него запись и выкладывал ее на сайт галереи и в социальные сети. Для меня самым сильным переживанием было смотреть, как зрители стоят на платформе. Это была простая деревянная платформа в десяти сантиметрах от земли, но когда человек встает на нее с другими, многое меняется внутри и снаружи него.