Пройти сквозь стены

В конце пара учеников подала нам чай. Учитель сказал: «Не спешите, пейте свой чай, а у меня другая встреча. Было очень приятно с вами встретиться». Он ушел, а мы остались допивать чай. Я откладывала неизбежное – знала, что вскоре придется встать и преодолеть вниз триста ступенек. Я встала, но боли не было. Ноль. Это было очень странно, потому что лодыжка до сих пор выглядела распухшей. Я слышала, что эти люди обладают силой исцелять боль, но в первый раз я почувствовала это на себе. Я просто спустилась по лестнице. Лодыжка была распухшей еще три недели, но боли больше не было.

Мы были там уже несколько дней, когда появились слухи, что приедет учитель Далай-ламы. Это был Линг Ринпоче, самый важный из всех учителей. Говорили, что он приедет в тибетский храм. Я никогда не была в тибетском храме.

Кто-то мне сказал, что, если я хочу увидеть его и получить его благословение, мне нужно купить специальную белую шаль и, стоя перед ним, передать ему эту шаль. Он благословит шаль и повяжет ее мне на шею.

Мы купили шали и встали в большую очередь у храма. Линг Ринпоче был внутри. Мы ждали долгое время, и наконец я оказалась перед ним. Это был пожилой человек, по крайне мере, ему было лет восемьдесят, и он сидел в позе лотоса. Под красным халатом у него был большой живот. Я подала ему шаль, и он протянул мне ее обратно, но потом сделал что-то, чего не делал с другими. Он сделал маленький очень нежный щелчок по центру моего лба и улыбнулся.

Улай шел за мной, но его взаимодействия с Линг Ринпоче я не видела. Я подошла к коридору храма и села. Через пять минут у меня появилось ощущение, что у меня горит все тело. Я стала клубнично-красной и начала бесконтрольно рыдать. Огромные, с заглатыванием рыдания вырывались из моей груди. Я не могла остановиться. Я была так смущена, что мне пришлось выйти из храма, и продолжала рыдать еще три часа. У меня все лицо деформировалось.

Я постоянно спрашивала себя: «Почему я так рыдаю? Что со мной происходит?». Потом меня начало осенять: это было связано с этим человеком, который щелкнул меня в лоб так нежно, в нем было что-то невероятно смиренное, невинное и чистое. Я думаю, эта невинность открыла мое сердце. Если бы этот человек сказал мне открыть окно и прыгнуть, неважно по какой причине, я бы сделала это. Это было что-то, чего я никогда не испытывала – полная капитуляция. Чистая любовь. И пришло это так неожиданно, как волна.

Потом приехал его святейшество Далай-лама, и мы ходили на его лекции. С ним было так легко повстречаться в те дни, он разговаривал с любым. Во время этих встреч я поняла одну важную вещь. Он сказал, что вы можете сказать человеку самую ужасную правду, если сначала откроете его сердце юмором. Иначе, сердце захлопнется, и ничто уже туда не попадет. Это было настолько великолепно просто находиться в его присутствии. И это была лишь наша первая встреча с ним; потом последовали многие другие.

После этого мы провели двадцать один день в випасане ретрите. Випасана связана с осознанностью – дыхания, мыслей, чувств, действий. Мы голодали и делали все – сидели, стояли, лежали, ходили, даже ели – в очень медленном режиме, для того чтобы лучше понимать, что на самом деле мы делаем. Випасана в дальнейшем стала одним из краеугольных камней метода Абрамович.

* * *

Вернувшись в Амстердам, мы остановились в доме Кристин Кениг. После жары Бодх-Гаи в Амстердаме была очень морозная зима – было так холодно, даже внутри, что вода в туалетах замерзала.

Есть даже фотография тех времен, где я писаю в раковину Кристины, и это было не для фото, иначе просто было никак.

Однажды Кристина, вернувшись из города, сказала, что столкнулась с другом, который сказал ей: «Я видел сына Улая, он все больше становится похожим на него».

«Какой сын?» – сказала я. Единственный сын, которого я знала, был в Германии. Когда я спросила Улая, правда ли, что в Амстердаме у него есть второй сын, он от всего отрекся, сказав, что люди сплетничают, чтобы разлучить нас.

* * *

В начале 1983 года наш друг Майкл Лауб взял нас с собой в Тайланд, чтобы помочь с видео, которое ему заказали; вместо этого мы загорелись идеей сделать свое видео, которое Майкл спродюсировал для бельгийского телевидения, оно называлось «Город ангелов».

Съемки были на севере Бангкока в Аюттайе, бывшей столице, разрушенной бурманской армией в войне против сиамцев в восемнадцатом веке. Мы хотели в полной мере передать атмосферу это странного и чудесного места с множеством разрушенных храмов. У нас были строгие правила: снимать только местных – попрошайку на улице, водителя рикши, молодых ребят, управляющих лодками на каналах, маленькую девочку; и не снимать себя. Отсутствие нарратива, только звук тайского языка, как музыкальный фон, а не смысл произносимого. Для придания визуальной красоты мы снимали только ранним утром, сразу после рассвета, и вечером, во время заката.