Прохоровское побоище. Штрафбат против эсэсовцев

Зябликов с ходу выливает в кожух свою воду из фляги, и Коптюк про себя одобряет действия бойца. Достает свою флягу и отдает первому номеру.

— Про запас!.. — добавляет он.

Довганюка Коптюк отрывает от перевязки Рукосуева, перепоручая раненого Зарайскому. Замкомвзвода получает приказ найти и устранить порыв кабеля. В подмогу Довганюку взводный отправляет Степу. Ему, если обнаружится, что с кабелем совсем худо, нужно добраться до ротного КНП и доложить корректировку по минометному огню. И по поводу раненых доложить. Как доложил Дерюжный, с учетом Рукосуева во взводе уже семеро в потерях, двое — безвозвратно. Тяжелых надо было срочно эвакуировать.

XLIV

Рукосуев потерял сознание, и взводный вместе с Зарайским потащили его в сторону блиндажа, который расположен ближе к правому флангу, возле наблюдательного пункта взвода. На левом фланге особенно жарко. Отступивший «тигр» и тот, что застрял против противотанкового рва, ведут постоянный обстрел позиций штрафников из своих пулеметов.

— У них что там, черт их дери… стволы не остывают? — ругается Потапов, пережидая внутри окопа очередной шквал очередей, свистящих над головами прячущихся в окопах.

У него заканчивается второй диск. Всего в распоряжении командира отделения находилось три заряженных под завязку «тарелки»[19]. Перед боем выданные магазины казались Потапову настоящим богатством. С таким количеством запасом патронов можно отбить и не одну атаку.

Но вот немцы в буквальном смысле нависали над траншеей штрафников, и Потапыч сбился с ног, меняя свои огневые точки, и конца и края не было видно этой беготне и стрельбе, и свисту пуль, и ухающему грохоту орудийных выстрелов, гремевших повсюду, а первый магазин он даже и не заметил, когда закончился. Просто выжимал спусковой курок, а в ответ пулемет молчал, и он еще подумал, что что-то заклинило, и не сразу сообразил, что просто-напросто опустошил «тарелку».

Поначалу стрельба пошла отлично. Потапыч наверняка мог поручиться, что одного-двух немцев он точно снял, еще когда те десантировались с брони. А потом они залегли, укрывшись за заклинившим «тигром», и еще использовали подбитый артиллеристами танк метрах в ста позади противотанкового рва. И тогда танковые пулеметы обрушились, как ошалелые, и ему пришлось, как зайцу, бегать по траншее, и очереди он вынужден был все укорачивать, но ствол все равно нагревался очень сильно, а поменять его здесь, в бою, не было никакой возможности — не было ключа, да и запасного ствола тоже не было. И кисть правой руки совсем одеревенела от того, что он вынужден был при стрельбе постоянно удерживать утопленной клавишу предохранителя на шейке приклада.

Пот заливал Потапову глаза, но у него не осталось сил, чтобы утереть лицо. Он тяжело дышал, прислонившись к стене окопа. Если немцы сейчас надавят, то под прикрытием своих танковых пулеметов они смогут подойти к траншеям штрафников.

Наконец вдохнув, Потапыч огляделся по сторонам влево, вправо и, отерев рукавом гимнастерки соленый пот с лица, с силой оттолкнулся прикладом пулемета от земли, поднимаясь с корточек. Это еще надо будет посмотреть, кто куда подойдет. У него еще почти треть диска не израсходована, да еще запасная «тарелочка» имеется. Давай, фашист, предпринимай свою попытку, а там посмотрим, кто кого…

Когда Потапов выглянул из-за срытого вражеским огнем бруствера, он не поверил своим глазам. Танки первой и второй наступательных линий медленно пятились назад, а впереди них, стреляя на ходу, спиной и боком отступали пехотинцы.

XLV

Высокий земляной фонтан вырос в районе вражеских позиций, за кормой третьей, широко разведенной, шеренги немецких танков. Второй взрыв взметнулся уже в рядах вражеской бронетехники, а потом земля стала взлетать в клубах огня и дыма тут и там, скрыв ряды немецких машин.

Полковая артиллерия с закрытых позиций начала плотный обстрел немецких порядков, и те спешно принялись отходить. Правда, перед тем они предприняли непростой маневр: «тигр», отошедший по левому флангу, зашел в хвост своему собрату, которому штрафники-«пэтээровцы» попортили гусеничный трак, и попытался оттащить захромавшего товарища на буксире.

Пока танкисты цепляли тросы к корме подбитого, его пулеметы ни на секунду не прерывали своего оглушительного треска. Тем временем еще одна бронированная машина выдвинулась вперед из второго ряда и пристроилась третьей позади второго «тигра». Его помятая приземистая морда торчала над широким квадратным выступом кормы передней машины, и было видно, как немецкие пехотинцы, закинув свои пистолеты-пулеметы за спины, саперными лопатками накидывают землю прямо на катки левой гусеницы, пытаясь сбить пламя от зажигательной смеси, разлившееся уже не только по гусеничным тракам, но и по днищу с левой стороны.