Прохоровское побоище. Штрафбат против эсэсовцев

— Некогда, Степа, после поговорим… Ты тут держи этих, неустойчивых… чтоб не бежали больше…

Он кивнул в сторону двух бойцов, которые не выдержали вида накатывающегося танка.

— А я — за Кондратычем!..

Коптюк, убедившись, что со Степанковым все в порядке, тут же побежал по траншее на левый фланг. «Тигр» к тому времени уже преодолел передний край штрафных позиций.

XXXVII

Там обороной руководил Потапов. Бойцы действовали грамотно, без метаний и дерганий. Когда огромная машина приблизилась к траншее, все попрятались на дне своих ячеек. Да и непрерывная стрельба, которую вели спаренный и курсовой пулемет вражеского танкового экипажа, не давали высунуться.

Как только гусеницы «тигра» подмяли под себя траншею, сбоку в траншее выросла фигура Рукосуева. Боец метнул бутылку с зажигательной смесью почти в упор. Пламя вмиг охватило левую ходовую часть, разбрызгавшись по каткам.

Рукосуев ударил бутылкой с такой силой, что горящие брызги едва не обдали его самого. Часть горючей жидкости плеснула в окоп, зачадив тяжелой копотью. Рукосуев не растерялся и тут же, выхватив лопатку, стал забрасывать горящую лужу землей, срезанной прямо с утоптанного дна окопа.

А «тигр» тем временем уходил в сторону артиллерийской батареи, и по левой стороне, во всю длину гусеничных траков, наматывалось ярко-оранжевое пламя. Вдогонку «тигру» кто-то кинул гранату, но она, ударившись о борт танка, отскочила в сторону и рванула на земле.

Обе вражеские машины, которые пересекли передний край штрафников, были подожжены «переменниками». Вот только реального урона фашистским танкистам это не нанесло. Вся надежда оставалась на батарею. Таков и был тактический уговор между артиллеристами капитана Артемова и ротой Телятьева.

Главная задача «переменников» состояла в том, чтобы не пропустить через свои позиции немецких автоматчиков. С танками они вступали в единоборство по возможности, и, если так складывалась ситуация, — пропускать вглубь, где их должны были встретить артиллерийские расчеты.

Обе машины, чадящие огнем зажигательной смеси, представляли собой хорошую цель для изготовившихся расчетов. Орудие лейтенанта Перешивки уже дважды меняло позицию, уходя от убийственных выстрелов 88-миллиметровых пушек фашистских «тигров» и средних танков Т-4. Подносящий расчета был ранен, но не покинул поля боя. «Некогда!» — только и буркнул Ипатьев, отказываясь от медицинской помощи.

XXXVIII

ЗИС-3 лейтенанта Гамкрелидзе метким выстрелом подбил немецкий танк, шедший во второй линии наступательной цепи, еще на подходе к переднему краю, где держали оборону штрафники. Приговорил его с двух выстрелов: первым вывел из строя ходовую, а вторым — прошил борт насквозь.

Расчету горячего грузинского лейтенанта приходилось жарко. Их позиции располагались по фронту вражеского наступления. По ним били сразу несколько танковых орудий первой и второй линий, да еще пулеметы того «тигра», который заклинило на границе противотанкового рва.

Чудеса изворотливости демонстрировали бойцы артиллерийского расчета «сорокапятки» под командой старшего сержанта Мараховского. Опытный артиллерист практически не давал своим бойцам и орудию полминуты провести на одном месте.

Когда артиллеристы обрушили на подступах к переднему краю, метров за четыреста, на танковые линии заградительный огонь, вести стрельбу они должны были совместно с минометными расчетами, находившимися на закрытых позициях. Но в самый ответственный момент выйти на связь с минометчиками не удалось. Пока связисты штрафников восстанавливали поврежденный вражеским снарядом кабель, пушкарям батареи пришлось действовать самостоятельно.

Все три орудия перешли на картечь, накрыв вражеских автоматчиков. Вовремя вступили огневые точки штрафников. Особенно «максим», который действовал на левом фланге. Картечь и пулеметные очереди отсекли пехоту от первой танковой шеренги, в которой накатывали «тигры». А те были слишком самоуверенны, чтобы остановиться. Поперли вперед…

Бойцы из взвода старшего лейтенанта Коптюка тоже показали выдержку и умение смотреть врагу в глаза. Встретили танки по-взрослому, не дрогнули. Теперь очередь за пушкарями.

Когда шедший по левому флангу «тигр» еще переваливал через окопы штрафников на левом фланге, расчет уже дослал, по команде командира — «Бронебойным!» — снаряд в казенник, и длинный ствол 57-миллиметрового орудия «вел» квадратное чудище.

— Пора, товарищ лейтенант, пора… — пересохшими губами твердил заряжающий расчета Пафнутьев.

— Погоди… рано еще… — так же, не отрываясь от системы наведения, отвечал лейтенант.

Перешивко управлял орудием собственноручно. Тут все решал один выстрел. «Тигр» на расстоянии ста метров, и, значит, ударить надо прямой наводкой, всадить так, чтобы проняло фашистскую зверюгу до самых спинномозговых отделов. Потому как сменить позицию и спрятаться они уже не успеют. А значит, или пан, или пропал…

XXXVIX