Проклятие Ивана Грозного. Душу за Царя

   — Интересная сказка, Сесил! Врите дальше!

   — Слушаюсь. Как выяснилось, этот демон способен, разумеется, причинить много зла, но не нашей благословенной стране, а исключительно Московии. Можно было провести обряды экзорцизма, изгнать мерзкое создание обратно в ад, но... По-государственному ли это? Вы наслышаны, мне кажется, как московит Иван начал притеснять наших купцов, как мы не получаем возможных прибылей. Почему бы не создать северному варвару проблемы, которые отвлекут его от дел торговых?

   — Вам служат и демоны, Сесил? Это попахивает адской серой...

   — Демоны Служат сатане, ваше величество. Но могут и нам сослужить, если правильно взяться за дело. И если найдётся человек, способный магическим путём влиять на действия порождений ада.

   — Так Бомелий — такой страшный колдун?

   — Наши друзья в испанской инквизиции, — Сесил ядовито ухмыльнулся, — говорят, что колдовство не опасно само по себе. Врага человеческого легко пригласить, но почти невозможно от него избавиться. Поэтому я и рассудил — пускай Бомелий со всеми своими гримуарами и снадобьями едет прочь, подальше от Англии. Пускай зло объявится не в нашей стране, но в наших интересах. Однако, если вашему величеству так угодно, можно послать письмо в Москву и вернуть лекаря обратно.

   — Зачем же? Вы, как обычно, убедили меня, Сесил. Я — слабая женщина, со мной так просто справиться любому мужчине...

   — Вашему величеству угодно надо мной посмеяться? Вижу, как за внешностью истинной женщины скрывается мужской ум и характер...

   — Все-то вы видите, милый граф!

Елизавета была польщена настолько, что даже кончики ушей, выглядывавшие из-под начёсанных рыжеватых волос, снова покраснели, теперь — от удовольствия. Бледное лицо и алые уши... Сесил иначе представлял себе женскую красоту. Но, в конце концов, Елизавету он ценил не за смазливую внешность, а как государыню, может, и тщеславную, но умную. И Сесил готов был и дальше льстить и лгать, раз это помогало делу.

   — Сегодня вечером я хочу увидеть нового лекаря, Сесил! Потом — московита.

   — Как будет угодно вашему величеству!

Корнелиус Ленной был внешностью мал, худ и бородат; происхождением — датчанин; дела ми — алхимик; душой — обманщик и шарлатан. Когда за ним пришли неразговорчивые мужчины, одетые, на испанский манер, в чёрное, Ленной решил, что это арест.

Но...

Вместо тюрьмы — домик в Сомерсет-Хаусе, маленький, но чистый и тёплый, с прекрасной лабораторией, мечтой алхимика. Конечно, датчанин не думал, что ему предоставлена полная свобода. Молчаливые люди в чёрном были и в доме, и в привратницкой. Огромные сторожевые псы, скалящие зубы на невысокого алхимика, ластились к этим людям, хорошо понимая, кто в доме хозяин.

А хозяином над чёрными людьми был господин, отличавшийся смуглостью лица и называемый всеми не иначе, как сэр Френсис.

Сегодня он пожаловал очень рано, с рассветом, перебудив сонное царство датского алхимика и его охраны. Прибыл не один, в сопровождении доброй дюжины всадников, таких же молчаливых и одетых в чёрное, как и он сам.

Судя по суете, ждали важных особ, и Корнелиус Ленной удивился, когда ещё до обеда завидел на ведущей из Лондона дороге двух всадников без сопровождения.

В то беспокойное время, полное мятежей и разбоя, знатные особы так не ездили.

Итак, гости.

Один из них, средних лет, с благообразной длинной бородой, тронутой проседью... Силы небесные! Никак сам доктор Джон Ди пожаловал, личный астролог королевы!

Только в милости ли он? Молодой человек, державшийся на шаг позади почтенного доктора, не производил впечатления ученика-адепта. Скорее — тюремщика, сопровождавшего важного узника к новому месту заключения. Строгое лицо, сжатые в линию губы, ладонь правой руки на эфесе шпаги. Чёрный, с серебряными нитями, камзол, явно подражающий стилю сэра Френсиса.

Точно — тюремщик!

   — Здравствуйте, сударь! — сказал между тем молодой человек.

Сказал, несколько странно выговаривая слова, словно язык, искусанный пчёлами или муравьями, распух и не слушался хозяина. Проблемы с зубами? Или... Иностранец? Но на службе короны? Светловолосый, голубоглазый, с несколько выступающими скулами... Уж не земляк ли перед Ленноем? Не датчанин ли? Или норвежец?

Молодой человек согнулся в поклоне, низком, явно почтительном. Такого алхимик не ожидал и несколько растерялся.

Выяснилось, однако, что кланялись не ему.

За спиной датского алхимика из ниоткуда материализовался сэр Френсис.

   — С благополучным прибытием, Эндрю, — сказал смуглый джентльмен. — Или что-то не так? Вы несколько напряжены...

   — Пришлось по дороге испачкать шпагу, сударь, — ответил молодой человек. — В Англии ужасное количество разбойников, увы!

   — Сэр Эндрю бился, как лев! — закивал головой Джон Ди. — Я видел, как он заколол одного из нападавших, а остальные позорно сбежали, устрашившись!

   — Остальных было всего двое, — уточнил Эндрю, — а я — не сэр, господин доктор[18].

   — Времена меняются, — с загадочной улыбкой заметил сэр Френсис. — Скажите лучше, мой молодой друг, было ли это случайностью или нападение спланировано?