Проклятые критики. Новый взгляд на современную отечественную словесность. В помощь преподавателю литературы

Уже в постскриптуме своего письма учитель Кузнецов написал: «Слабо напечатать? Печально. А нет большей беды, чем печаль». Нет, уважаемый Петр. Гораздо печальнее, что «мы ленивы и нелюбопытны», что сами потворствуем вырождению любезной Вам чистой русской речи, заигравшись в войнушку и потакая всем подряд, рядящимся «своими», что до сих пор позволяем манипулировать собой, не желаем понимать смысла происходящего вокруг и крестимся только в том случае, когда гремит гром.

Бритва Оккама для «нового реализма»

Критические замечания по поводу «нового реализма» высказывались, и не раз. Критика касалась как творчества «новых реалистов», так и самого термина. В 2010 г. «ЛГ» провела обсуждение темы, и многие достойные критики выразили свое отношение к явлению. Например, И. Фроловым и вовсе был вынесен приговор: «Не найдя у себя таланта, они («новые реалисты» – С.З.) объявили талант украшательством». Критики, лояльные к «новому реализму», как, например, А. Рудалев, считают, что обсуждение «нового реализма» – «закрытая» тема, а возврат к обсуждению называют «дурным тоном». Ни в коей мере не желая считать А. Рудалева мракобесом, стоящим на пути просвещения и поиска истины, отметим, что дурной тон – это все же, пожалуй, считать исследования дурным тоном. Ведь никого не удивляет, что по сей день пишутся статьи, монографии и диссертации о творчестве Гомера, жившего, как известно, почти три тысячи лет назад. Так почему же нельзя исследовать явление нам современное?

И все же, несмотря на многочисленные высказывания в адрес «нового реализма», главного, как представляется, так и не было сказано. Но обо всем по порядку.

Историю возникновения понятия «новый реализм» проследить несложно. Принято считать, что после распада СССР в отечественной словесности в качестве главенствующего направления утвердился постмодерн или постмодернизм. Другими словами, в моду вошли произведения, для которых в той или иной степени характерны следующие черты: интертекстуальность; пародийность и ирония; многоуровневая организация текста; прием игры; неопределенность, культ ошибок, пропусков, фрагментарность и принцип монтажа (принцип ризомы); жанровый и стилевой синкретизм; театральность, использование приема «двойного кодирования», явление «авторской маски», «смерть автора». Однако все это откровенно не ново – цитирование, например, присутствовало в литературе и XX, и XIX вв. А взять хотя бы «Пиковую даму» А.С. Пушкина и «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского. То, что называется «интертекстуальность» прочно связывает два произведения. Однако это не превращает Достоевского в постмодерниста. Да и прочие черты, характеризующие литературу постмодерна, в той или иной мере встречались в литературе классической и в литературе модерна. В то же время постмодернизм – это не только гипертекст вроде романа «На ваше усмотрение» Р. Федермана.

Принципиально новым, пожалуй, является «смерть автора». Сам Р. Барт, описавший устранение Автора, постоянно подчеркивает новизну явления, противопоставляя Автора и скриптора, прошлое и настоящее. К тому же XX–XXI вв. характеризуются целой связкой разного рода смертей: смерть Бога, смерть Буржуа, смерть Отца и, наконец, смерть Автора.

Когда Р. Барт рассуждает об этой самой «смерти Автора», он отмечает, что нет Автора, нет и стиля, зато есть некий необъятный словарь, из которого Автор черпает письмо. Автор уже не первичен, он даже не вынашивает книгу. Место Автора занимает скриптор, рождающийся вместе с текстом. Скриптор не творит, не «отделывает» свое произведение, его деятельность сугубо начертательная. Нельзя отдать предпочтение стилю или виду письма, текст состоит из цитат. Скриптор смешивает разные виды письма, сталкивает их, но не опирается ни на один из них. Новая литература – Барт честно призывает называть ее «письмом» – не подчиняется законам, не признает за текстом тайн и дает начало иной деятельности, связанной с текстом.

Мы еще вернемся к «смерти Автора», а пока обратимся к «новому реализму». Итак, в постсоветской России была создана система популяризации литературы постмодерна, в то время как реалистическое направление подвергалось всяческой обструкции. Наконец, по мнению С. Казначеева, постмодернизм наскучил, и критика с читателем обратились к реализму, который за последние годы изменился и стал новым. Так и появилось понятие «новый реализм».