Проклятые критики. Новый взгляд на современную отечественную словесность. В помощь преподавателю литературы

Капитан Нержин соглашается с Галиной. Эти двое – положительные герои. Все остальные – дураки, хапуги, пьяницы, воры, развратники, насильники, лгуны и циники. О поэзии потому и запретили рассуждать журналисты, что иначе как словами А.К. Толстого «Рифмы негодные и уху зело вредящие сплел еси», тут и не скажешь: «спатки (от слова “спать”) – в порядке», «склад – навряд», «соха – ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха» и т. д. Когда пьесу стали читать в 66-м, Александр Исаевич, привыкший к высокому вниманию, написал жалобу Л.И. Брежневу: «Распространяются закрытым способом не все отнятые у меня рукописи, а именно те, которые, по замыслу издателей могут меня опорочить <…> В первую очередь это относится к пьесе “Пир победителей”, написанной в 1948 – 49 годах в заключении, вынужденно без бумаги и карандаша, на память <…> Настроения пьесы “Пир победителей” мне самому давно уже кажутся несправедливыми, а так как и сама пьеса – ранняя и художественно слабая, да еще в стихах, которыми я не владею, – то я никогда не предназначал ее ни для печати, ни для обсуждения…» Там же Александр Исаевич жаловался, что другую пьесу не ставят, повесть не публикуют, квартиру в Москве не дают, и просил Генсека принять меры. Брежнев на письмо не отреагировал. Зато, вернувшись после «изгнания», первым делом Александр Исаевич поставил пьесу на сцене Малого в 1995 г. Отмстил. Унизил…

После популяризации архива хвалить Александра Исаевича стало не за что, да и лагерная тема себя изжила. Главный редактор «Правды» М.В. Зимянин выскажется в том роде, что у Солженицына маниакальная приверженность лагерной теме. «Раковый корпус» отвергает даже благодетель Твардовский. Но Александр Исаевич требует справедливости, пишет помалу «Архипелаг…» и выступает на IV съезде писателей, предлагая добиться полной отмены цензуры и обратить внимание на дурное обращение с писателем Солженицыным. О выступлении тут же узнали на Западе, и зазвучали «голоса», запестрели заголовки: «Смелый человек», «Самый потрясающий документ после речи Хрущева», «Судьба русской литературы связана с письмом Солженицына против цензуры», «Мужественное письмо Солженицына потрясло основы интеллектуальной жизни в Советском Союзе»…

«Голоса» все громче, Александр Исаевич все смелее. Н.А. Решетовской он говорил, что чувствует себя между Достоевским и Толстым. И вот уже он пишет грозное письмо всем секретарям Правления Союза писателей: «Я настаиваю на опубликовании моей повести безотлагательно!» А тем временем «Архипелаг…» все пишется и пишется. И вот, наконец, работа подошла к концу, пленка с отснятым текстом готовится к пересылке за границу. А на Западе выходят «В круге первом» и «Раковый корпус». Теперь уже в похвалах захлебывается Запад. А советские писатели, не так давно чуть не силком затащившие Александра Исаевича в свой Союз, исключают его из писательской организации. На что Александр Исаевич отреагировал новым открытым письмом. Тут же прокатилось возмущение по всему миру. Французские литераторы опубликовали заявление: «Исключение Солженицына из СП – монументальная ошибка, которая не только вредит Советскому Союзу, но и подтверждает мнения, распространяемые врагами социализма». Бертран Рассел обратился к А.Н. Косыгину, Европейское объединение писателей пригрозило разрывом отношений с СП СССР. Но Александр Исаевич, пишущий «Август Четырнадцатого», недоволен: Шостакович заступился за Теодоракиса, а про Солженицына как будто не слышал. Ведь он уже не просто где-то между Достоевским и Толстым, он – величайший писатель современности, равный Достоевскому. Так о нем рассказали в Нобелевском комитете, когда в 1970 г. большая группа французских писателей, ученых и деятелей искусств выдвинула Александра Исаевича на Нобелевскую премию. Вскоре премию присудили, «Август Четырнадцатого», а затем и «Архипелаг…» на Западе напечатали.