Проклятые критики. Новый взгляд на современную отечественную словесность. В помощь преподавателю литературы

Когда Дин Рид написал Александру Исаевичу: «О вас сказано, что вы – “многострадальный писатель из Советского Союза”; по-видимому, это означает, что вы много страдаете из-за отсутствия моральных и общественных принципов, и что ваша совесть мучает вас в тихие ночные часы, когда вы остаетесь наедине с собой…», это было понятно. Когда откликнулся Мартти Ларни: «Про самого автора можно сказать, что он принадлежит к той “безродной интеллигенции”, которая не знает свою страну и ее историю и которая не любит свой народ», все тоже было на своих местах. Но когда принялись возмущаться те, кто еще вчера пел Александру Исаевичу осанну, когда советские писатели вдруг прозрели и поняли, что «вы солжец со всеми самыми махровыми антисоветчиками, вы падаете ниц и угодливо лижете сапоги фашистским недобиткам и предателям-власовцам» (В. Карпов, Герой Советского Союза. «Солжец антисоветчиков», «Литературная Россия», 1974 г.), это вызывает множество вопросов. В свое время даже министр внутренних дел Н.А. Щелоков в записке Секретариату ЦК писал, что приняли Солженицына в Союз писателей за «Один день…», исключили – за «Раковый корпус», но ведь обе вещи написаны с одних и тех же идейных позиций. Так в чем же дело?

Действительно, в чем же дело? Каким образом можно было истолковать «Случай на станции…» как разоблачение «культа личности», а симпатии к бандеровцам в «Одном дне…» понять как проникновение в народное начало? Так кто же породил этого дракона, если не сами писатели и критики, устроившие ему овацию и легкомысленно закрывшие глаза на очевидную сразу же антисоветчину? Много кричали о выдающемся таланте и даже гении Александра Исаевича, но если и был талант, то, как в повести Н.В. Гоголя «Портрет», он оказался погребен под незаслуженными и поспешно водруженными лаврами.

Едва ли не громче советских писателей кричали о величии новоявленного гения на Западе. Но прошло время, и что же?..

Томаш Ржезач (чешский журналист и писатель): «Величие включает в себя такие понятия как точность, глубина мысли, экономичность. Однако А. Солженицына это нисколько не смущает. Он их подменяет эффектностью, вычурностью и многословием, чтобы скрыть бессодержательность или абсурдность высказываемой мысли. И ему это удается».

Карел Михал (чешский писатель-эмигрант): «Идиотизм. Но он ужалит большевиков, и это уже хорошо».

Православ Совак (чешский художник-эмигрант): «Книгу следовало бы назвать “Архипелаг Дурак”».

Якоб Бэхтольд (швейцарский коммерсант): «Запад приобрел дефектный товар, который не найдет сбыта».

Карел Ездинский (комментатор чешской редакции радиостанции «Свободная Европа»): «Эту глупость (“Архипелаг…”) мы, конечно, должны были дать в эфир. Шефы (американцы) этого хотели, лично я тоже не имел ничего против того, чтобы вызвать у большевиков головную боль. Хотя я сомневаюсь, что у них будет болеть голова из-за этой чепухи. Солженицын нам сам навязывался. Мы не могли заплатить ему много, и он согласился на гонорар в тысячу долларов. Это, в сущности, ничто <…> Мне даже жаль было тех ребят, которым эту муру пришлось читать по радио <…> Это можно делать только по долгу службы».