Проклятые критики. Новый взгляд на современную отечественную словесность. В помощь преподавателю литературы

Возражения насчет гуманитарных наук категорически не принимаю. Филология есть наука точная: вот анафора – вот эпифора, вот экспозиция – вот кульминация, вот фабула – вот сюжет. Вам привет от Шкловского: искусство как прием. А по заявкам любителей лирики – Мандельштам: «Красота – не прихоть полубога, / А хищный глазомер простого столяра». Прочее от лукавого.

Затрудняюсь вычислить, когда именно шизофазия с глоссолалией стали литературным комильфо. Кажется, в середине нулевых – точнее сказать не могу: я тогда за литпроцессом не следил. Но попробую реконструировать ситуацию.

Примерно тогда возникла так называемая «рекомендательная критика» – слов нет, дивный эвфемизм для лютого и беспардонного product placement’а. Корифеем ее был Лев Данилкин, который, по слову Сергея Белякова, генерировал не идеи, а слоганы. Каковых наштамповал не одну сотню: «стомиллионный блокбастер», «золотовалютные резервы русской литературы», «великий национальный роман», «завораживающая, чеканная проза» и прочая, прочая, прочая. Но и на старуху бывает поруха: иногда маститого копирайтера с головой накрывал кризис жанра. Тогда на свет являлось нечто эффектное, но маловразумительное: «Текст-проект, с помощью которого пишущий-смотрящий пытается сам стать Словом».

Инновация приглянулась трудящимся литературно-критического цеха. Не могла не приглянуться. Тому есть как минимум две причины.

Во-первых, не сбрасывайте со счетов эстетическую парадигму постмодерна. Мастерство художника здесь ровным счетом ничего не значит: предметом искусства может быть что угодно, – да хоть разбитый унитаз. Оттого на первый план выходит мастерство интерпретатора. Да много ли у нас талантливых интерпретаторов? – волей-неволей приходится звать на помощь логорею: авось да не заметит публика, подхваченная потоком пустых словес, что ее откровенно дурят, выдавая литературно-критического карася за порося.

Во-вторых, искать на пустом месте глубины мысли и красоты слога – воля ваша, но миссия невыполнима. По крайней мере, традиционными методами: гаспаровский анализ текста здесь равен смертному приговору. Поэтому его без сожаления сдали в утиль: архаика, мол, и вообще моветон.

Василий Ширяев: «Читателю ведь мало интересно, как написана книга, как она выстроена и какие общие идеи в ней проводятся… Читателю интересно, что кого-то от этой книги колбасит, как от дури».

Валерия Пустовая: «Убедить читать критик может только своим личным примером – эмоциональным вовлечением в чтение. Это одна из причин кризиса основательного, филологически аргументированного критического высказывания. Оно сегодня неэффективно, не работает на убеждение».

Репин, по легенде, просил визитеров-абстракционистов нарисовать лошадь, – и если гости не выдерживали экзамен, гнал их ссаными тряпками на мороз, справедливо полагая, что абстракционизм идет от дилетантства. Коллеги, разнообразия ради позвольте себе хоть одно филологически аргументированное высказывание, – а потом жуйте на здоровье резину пополам с почвой и эмоционально вовлекайте.

Извините, отвлекся. Высокие технологии оказались малозатратны: текст теперь можно вообще в руки не брать – метаконтинуум с гипостасисом годятся на все случаи жизни, потому что ровно ничего не значат. Потому платье из словесной шелухи стало лучшим нарядом для несуществующих достоинств. Самые добросовестные из критиков пытались возвести в их ранг либо общепринятые вещи, либо откровенные провалы.

Александр Скидан: «Ильянен нижет слова посредством их колеблющихся признаков, созвучий, флексий», – простите неуча, а чем, кроме флексий, сиречь окончаний, могут быть связаны слова в предложении?

Елена Макеенко: «Одна из прелестей этого текста <«Петровы в гриппе» – А.К.> в том, что даже заспойлерить его практически невозможно», – перевод на русский звучит убийственно: прелесть текста в отсутствии фабулы.

Но остальные и тем себя не утруждают – тоннами выдают на-гора словесный шлак. Раскопки бесполезны: под его толщей обнаруживается одна-единственная мысль – отчитаться перед издательским PR-отделом. Сейчас буду цитировать – долго и со вкусом: Фоксу одному вышака брать скучно, пусть и читателям тошно станет.