Прометей в танковом шлеме

Наступило лето 1942 года. С фронтов опять начали поступать тревожные вести. После неудачного наступления на Харьков наши войска откатывались назад. Кавалерийский полк готовился к отправке в действующую армию. Мазаев свыкся с мыслью, что поедет вместе с ним. И тут как раз и случилось то, чего больше всего опасался Маташ: штаб округа прислал в полк нового начальника штаба, опытного кавалериста, к тому же совершенно здорового человека. А Мазаева назначили начальником учебного отдела курсов младших лейтенантов, расквартированных в Грозном.

Когда положение на Южном фронте еще более осложнилось, решено было сформировать боевой курсантский полк. Капитан Мазаев был назначен начальником штаба этого полка.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Выгрузившись на станции Малые Чапурники, курсантский полк четверо суток шел к фронту по знойным придонским степям. Уже под конец этого изнурительного марша в часть пришла радиограмма:

«Капитана Мазаева М. Х. срочно направить в распоряжение отдела кадров штаба армии».

По дороге Маташа не оставляли тревожные мысли: «Что означает этот вызов? Неужели отправят в тыл? Что ж, вполне возможно. Увидят, что хожу с палкой, и отправят в тыл. А как ее, палку эту, бросишь, если без нее и шагу не ступишь?»

Мазаев успокоился лишь тогда, когда добрался до армейского отдела кадров. В открытое настежь окно низенькой хатки он увидел уж больно знакомый затылок — массивный, коротко подстриженный, с нависающей на воротник гимнастерки тяжелой складкой. И плечи — широкие, будто литые. Ну, конечно же, это Крикун! Тот самый Колька Крикун, с которым Мазаев несколько лет служил в 229-м разведывательном батальоне. Их обоих ежегодно избирали в партийное бюро. Вопреки своей фамилии, Николай всегда говорил спокойно и тихо, как бы взвешивая каждое слово, лишь изредка раскатисто похохатывая. И предложения, которые он вносил на заседаниях партбюро, всегда были вескими, обоснованными, серьезными. Не случайно перед войной его назначили начальником отдела кадров 34-й танковой дивизии.

Последний раз Мазаев видел капитана Крикуна под Дубно. И вот опять встреча, теперь уже с майором Крикуном, начальником отдела кадров штаба армии. С кем с кем, а с Колькой Крикуном Маташ сумеет договориться.

Окончательно успокоившись, Мазаев смело зашел в хату, где сидел за столом Крикун. Тот бросился обнимать Маташа.

— Год целый, понимаешь, не виделись, — продолжая обнимать Маташа и похлопывать его по спине, говорил Крикун. — А если по-честному, то и мало верилось в такую встречу… Тогда, когда тебя и других раненых отправляли из-под Дубно, кольцо вокруг нашей дивизии уже почти сомкнулось… Больше ни одной машине, понимаешь, не удалось вырваться оттуда…

— А как же полковник Васильев, полковой комиссар Немцев? — спросил Маташ, когда они сели у стола.

— Погибли, — вздохнув, сказал Крикун. — Остатки дивизии выводил из окружения бригадный комиссар Попель. Помнишь его?

— Ну как не помнить?! Он несколько раз был в моем батальоне.

Разговаривая, Крикун и Мазаев вспомнили многих друзей, служивших когда-то в 26-й танковой бригаде, а потом в 34-й танковой дивизии. Одних уже не было в живых, другие сражались на фронте. Мазаев первым спохватился, что воспоминания слишком затянулись, у хаты собралось много людей, вызванных в отдел кадров.

— Ты что, для воспоминаний меня вызвал? — спросил он.

Крикун по обыкновению раскатисто хохотнул, а потом сказал:

— Нет, Маташ, не для воспоминаний. Получил вот список командного состава вашего полка. Нашел там твою фамилию. Обрадовался, конечно, что ты живой. Но тут же сработало профессиональное чутье: почему капитан Мазаев оказался в пехоте, когда у нас командиров-танкистов вот как не хватает? — Крикун провел ребром ладони у подбородка. — Тем более, таких опытных боевых танкистов, как ты, Маташ. Доложил командиру, и тот приказал вызвать тебя и назначить в танковые части. Думаю, что ты возражать не будешь.

— Конечно, нет! — воскликнул Мазаев.

— Думали тебе полк танковый доверить, — продолжал Крикун и, кивнув глазами на палку и вытянутую ногу Маташа, добавил: — Да вот, понимаешь… В танк же с палкой не заберешься… Придется пока пойти на штабную работу. Поправится нога — перейдешь на командирскую.

— А в какой полк? — спросил Мазаев.

— Нет, не в полк. Тут мне покоя не дает генерал Пушкин… Ефим Григорьевич. Да ты его, видимо, знаешь. Во Львове 32-й танковой дивизией командовал перед войной и в первые дни войны. А сейчас командир танкового корпуса. Так вот он меня теребит и теребит: подыщи, мол, хорошего боевого командира на должность заместителя начальника штаба корпуса. Думаю, что ты, Хамзатханович, и есть такой командир, который вполне подойдет на этот пост. Учти, полковничий пост. А то ты что-то застрял в капитанском звании. Пора бы уже ходить в подполковниках.

Когда предписание было подписано, майор Крикун позвонил по полевому телефону.

— Тридцать восьмой, тридцать восьмой! — пробасил он в трубку. — Василь, ты? Зайди, пожалуйста, ко мне. Зачем? Узнаешь, когда придешь.