Пропавшие девушки Парижа

– Нет времени, – покачала головой Элеонора. – Вас уже ждут не дождутся. – Джози тоже отозвали из школы в спешном порядке, вспомнила Мари. Чем вызвана такая срочность? – Вы будете обеспечивать радиосвязь в структуре Веспера. Его сеть – одна из наиважнейших для нас, она покрывает Париж и большую часть территории, которую союзные войска намерены использовать в качестве плацдарма для вторжения. Группа Веспера проводит весьма активную подрывную деятельность, и они остро нуждаются в постоянной радиосвязи. В то же время это один из районов Франции с наибольшей плотностью фашистских войск. За вами будут охотиться и СД, и полиция. – Резким от напряжения голосом Элеонора чеканила каждое слово, зрачки ее сузились в сосредоточенности. – Это ясно?

Мари кивнула, осмысливая услышанное. Но в животе осело некое странное ощущение. И это все, что ей сообщили о задании? В каком-то смысле спокойнее было ничего не знать.

– Вы будете работать с самим Веспером, – сказала Элеонора. – Он воевал в Марселе, участвовал во многих сражениях. Он – превосходный командир. Он ожидает, что вы проявите все свои способности.

– Не только он, – ляпнула Мари, слишком поздно осознав, что совершила ошибку. Она никогда прежде не шутила с Элеонорой и ждала, что та разозлится на нее за фамильярность.

Но Элеонора улыбнулась:

– Полагаю, это комплимент.

Мари тогда поняла, что Элеонора сама по себе человек не грубый и не придирчивый. С девушками она была излишне строга потому, что нельзя было допустить случайных происшествий, которые будут стоить жизни самим агентам и многим другим.

Стук в дверь вывел Мари из раздумий: она вспоминала разговор с Элеонорой, состоявшийся несколько дней назад.

– Да?

Она встала и двинулась к двери, но та уже приоткрылась.

– Катафалк подан, – объявил мужской голос. Мари поморщилась: слишком уж символичное прозвище для автомобиля, который повезет ее к самолету. Мужчина вошел в комнату и взял чемоданчик с ее рацией, которая прибыла вместе с ней из Шотландии.

Элеонора ждала в темноте перед казармами. Мари удивилась, увидев, что прямо над ее рукой мерцает огонек сигареты. Не сказав ни слова, Элеонора направилась к черному «воксхоллу». Мари подошла следом, отдав свой багаж водителю. Вместе с Элеонорой они сели на заднее сиденье.

– Комендантский час в Париже теперь начинается в половине десятого, – сообщила та, когда машина тронулась с места и они покатили в темноте по территории авиабазы.

Ночной воздух щекотал нос. Мари чихнула. Она сунула руку в карман, и ладонь наткнулась на что-то незнакомое. Она достала квитанцию от портного и обрывок билета в кинотеатр. На французском языке. Маленькие пустячки, призванные создать атмосферу достоверности.

– Держите. – Элеонора передала ей сумочку, в которой лежали компактная пудра, помада и кошелек. Мари сообразила, что это не косметика, а устройства, подобные тем, что она видела в мастерской профессора Дигглсби в Арисейг-Хаусе, – приспособления, которые, возможно, понадобятся ей, чтобы выжить в боевой обстановке.

Они миновали часового, держащего фонарь, и затормозили на краю аэродрома. Мари вылезла из машины и подошла к багажнику. Водитель уже выгружал ее багаж. Она взяла чемоданчик с рацией, но Элеонора тронула ее за руку, велев оставить приемопередатчик.

– Я не понимаю…

– Рация – слишком тяжелый груз для «Лисандра». Ее сбросят отдельно.

– Но… – встревожилась Мари. За последние месяцы она привыкла к тому, что ее рация всегда с ней, прикипела к ней душой. Для нее это был своего рода щит, без которого она чувствовала себя уязвимой. Она неохотно поставила на землю чемоданчик с рацией и посмотрела на взлетную полосу, где стоял маленький «Лисандр». Как такой самолет сможет благополучно переправить ее во Францию, если он не способен поднять в воздух тридцатифунтовый[9] приемопередатчик?

– Ее сбросят другим рейсом, – пообещала Элеонора.

– Как я найду свою рацию? – с сомнением в голосе спросила Мари.

– Вам ее принесут, – заверила ее Элеонора. – Не волнуйтесь. Там ребята очень толковые.

И кто такие эти «ребята»? – подумала Мари. Ей назвали только одно кодовое имя: Веспер. Она никого не знала.

Они стояли на краю аэродрома. Влага с травы, просачивалась сквозь нейлоновую ткань чулок Мари у щиколоток. Над полем витал тошнотворно сладкий сырой аромат раннего дикого шиповника. Элеонора удостоверилась, что манжеты на блузке Мари подвернуты как надо. Она, как всегда, была спокойна, бесстрастна. Но рука ее немного дрожала, когда она стала поправлять на Мари воротник, и над ее верхней губой едва заметно блестела испарина – крошечные признаки того, что она нервничает. Лучше бы Мари их не видела, ибо это испугало ее как ничто другое.

Наконец Элеонора повела ее к самолету. На его борту мелом было выведено: очередность. И далее шли имена, для Мари все незнакомые.

– Что это? – осведомилась она.