Пропавшие девушки Парижа

– Порядок очередности эвакуации людей, если они прибудут на взлетную площадку. Самолет может взять на борт только троих и ждать не больше минуты. – Мари похолодела. В то время как она отправляется за линию фронта, другие, коих бессчетное множество, пытаются оттуда вырваться. Интересно, когда придет ее очередь лететь домой, к Тесс? Она должна была верить, что в конце концов вернется к дочери, иначе вообще не полетела бы.

– Вот, возьмите. – Элеонора вручила ей аккуратную стопку франков, перетянутую резинкой. – Половина жалованья выдается при заброске, на приобретение того, что вам потребуется. Остальное будет выплачено в фунтах стерлингов по возвращении. И еще… – Элеонора протянула ей руку раскрытой ладонью вверх. Мари поняла, что ее просят отдать напоминание о Тесс – ожерелье-бабочку, которое она тайком носила.

Нехотя Мари сняла ожерелье с шеи. Затем помедлила. Это была единственная вещь, связывавшая Мари с ее прежней жизнью и согревавшая ее на протяжении всех одиноких месяцев суровой жизни в учебном центре. Теперь у нее отнимали и это. Но Мари понимала, что выбора нет: она обязана расстаться со своим ожерельем.

– Я сохраню его для вас, – пообещала Элеонора таким тоном, будто имела в виду нечто намного большее. Мари позволила ей забрать ожерелье. – Лучше наденьте вот это. Оно вам больше подойдет. – Элеонора протянула ей ожерелье с серебряным медальоном в виде птички. Мари удивилась. Но это был не подарок. Элеонора чуть скрутила медальон, и он открылся. Внутри лежала капсула с цианистым калием. – Последний друг, – провозгласила Элеонора. – Капсулу разжевать нужно быстро. Немцы мгновенно узнают запах и попытаются заставить вас выплюнуть яд. – Мари содрогнулась. Конечно, этому ее учили. Если она окажется в плену и не сумеет молчать, она обязана покончить с собой. Но она не была уверена, что решится на самоубийство.

– Спасибо. – Мари напоследок еще раз взглянула на Элеонору.

Та приняла чопорный вид, в ответ лишь чуть качнув вниз подбородком.

– Для меня лучшая благодарность – выполненное задание. – Она пожала Мари руку, на секунду дольше задержав ее в своей ладони. Потом повернулась и зашагала по полю прочь.

Мари с опаской приблизилась к самолету. Прежде она никогда не летала, и даже этот маленький самолет – металлическая конструкция со стеклянным куполом наверху – казался ей странным и пугающим.

В кабине сидел незнакомый мужчина. Нетерпеливым жестом он велел ей подниматься на борт. Мари ожидала увидеть военного летчика, но волосы у пилота были длинноватые, курчавились у ворота коричневой летной куртки в американском стиле. На лице щетинились бакенбарды. И с этим человеком ей придется лететь во Францию? Протискиваясь в узкую дверцу самолета, Мари оглянулась через плечо на Элеонору. Но та уже исчезла где-то за полем.

Мари устроилась на узком сиденье за спиной у пилота и стала нащупывать привязные ремни, но таковых не обнаружила. Не успела она сесть в самолет, как наземная команда закрыла его дверь снаружи.

– Планы изменились, – сообщил ей пилот, даже не удосужившись представиться. Говорил он с ирландским акцентом.

– И что это значит? – У Мари по телу побежали мурашки.

– Вы будете садиться вслепую. – Пилот повернулся к панели управления с десятками незнакомых приборов разного калибра. В лобовое стекло Мари увидела, как начал вращаться пропеллер на носу фюзеляжа. Самолет покатил вперед по неровной земле. Мари кидало из стороны в сторону.

– Вслепую? – повторила она, не сразу постигнув смысл его слов. Это означало, что она будет сама по себе: никто ее не встретит и не поможет ей, как обычно, связаться с группой, к которой она прикомандирована. – Но ведь меня должны встречать.

– В боевых условиях трудно придерживаться плана. Вероятно, что-то случилось, и им теперь небезопасно приходить.

Тогда каким образом, недоумевала Мари, ей удастся благополучно добраться до условленного места? На минуту у нее возникло желание потребовать, чтобы они повернули назад, и отказаться от заброски. Но самолет набирал скорость, мотор ревел все громче. И вдруг земля будто ушла из-под нее. Мари едва не вскрикнула. Впервые испытывая столь непривычное ощущение, она почти позабыла про страх. Мари устремила взгляд в окно, надеясь узреть вдалеке Элеонору. Но и она, и «воксхолл» уже исчезли. Расстояние между Мари и Англией увеличивалось с каждой секундой. Путь назад был отрезан.

Самолет взмыл ввысь под крутым углом, и у Мари в животе словно что-то резко опустилось. Впервые ей пришло в голову, что она, возможно, страдает воздушной болезнью. Стараясь дышать неглубоко, как ее учили в школе, она смотрела на неясные очертания затемненных домов внизу, и ей представлялось, что если она приглядится, то в северной стороне, на востоке Англии, увидит старый дом священника и Тесс, спящую под толстым клетчатым одеялом на жилом чердаке, где скаты кровли поддерживают стропила.