Прощай, империя! Спасибо Путину

В. АЛКСНИС: Сразу скажу, что я не миллионер. Я по социальному положению пенсионер Минобороны — не вхожу ни в состав никаких корпораций, банков, ни акций, поэтому меня это не касается.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Виктор Имантович, я же не декларацию у вас спросила сходу — сразу «в глухую несознанку» пошли, я бы сказала.

В. АЛКСНИС: Просто хочу, чтобы не мерили всех одной меркой.

А. НЕЧАЕВ: Кстати, я тоже наемный служащий в государственном банке. Но мне социализм не нравится совсем не поэтому.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Михаил Юрьевич?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Думаю, что ко мне этот вопрос не относится, поскольку если миллионеры — то это точно не ко мне.

А. НЕЧАЕВ: Все открестились.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Уже легче — имеешь дело с адекватными людьми. Итак, вопрос — что считать социализмом, и почему мы его боимся?

М. БАРЩЕВСКИЙ: Давайте начну с шутки — раз уж выхода нет. Мне понравилось, как Миронов произнес «Версия 3.0» — сразу, не будучи особым футбольным фанатом вспомнил, что 3:0 — это счет технического поражения — видимо, Миронов понимает, произнося, что «Версия 3:0» — это техническое поражение, непроходной вариант. Понимаете, что такое социализм — есть два разных понятия социализма. Социализм в нашем понятии восприятия прошлого, или воспоминания о прошлом — нам долго вбивали в голову, что в Советском Союзе был социализм. Мало того, что бы социализм, а он еще был развитой. Этого социализма никто не хочет, потому что это социализм пустых прилавков, это социализм потолка зарплаты, вилки зарплаты, это социализм опущенного железного занавеса, и так далее — этого, думаю, не хочет ни один здравомыслящий человек. И есть социализм, который почему-то стыдливо социализмом не называют, — это, например, Германия, Швеция, Норвегия, в известной мере Канада.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Вы приводите примеры. Дайте определения.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Не уверен, что могу дать определение.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: То есть, это «как там»?

М. БАРЩЕВСКИЙ: «Как кое-где там».

А. НЕЧАЕВ: Определение классики марксизма-ленинизма давно дали, больше в последнее время никто социалистическую теорию, собственно говоря, не развивал. И основные признаки социализма — да, есть некая специфика советского социализма, иногда его называют «казарменным», но это плановая или планово-распределительная экономика, это государственный контроль над ценами, со всеми выходящими отсюда последствиями, это в значительной степени регламентированное потребление и огромное количество других ограничений — прежде всего, административного толка. Вот это и есть социализм.

М. БАРЩЕВСКИЙ: По классикам марксизма-ленинизма.

А. НЕЧАЕВ: А никаких других определений пока не дали. Кроме определения М. Тэтчер, которая сказала, что социализм — это надуманная система. Другое дело, что есть — тут я с Михаил Юрьевичем не вполне согласен — те примеры, которые он приводил, я не знаю, наверное, какому-то канадскому жителю только в страшном сне могло присниться, что он живет в социалистической стране или в социалистической экономике. Есть действительно социализм с его отдельными ответвлениями — больше человеческого лица, меньше человеческого лица, совсем сталинский, гулаговский, и есть социально-ориентированная, рыночная — подчеркиваю каждое слово — социально-ориентированная рыночная экономика. И здесь мы имеем разные тоже примеры, они все тоже не на одно лицо, и Швеция, и Германия, и Австрия. И надо сказать — я пользуюсь присутствием Михаила Юрьевича — сейчас стало модным говорить о том, что СПС, став больше заниматься социальными проблемами, отказалась от либерализма. Какая-то чушь собачья — это совершенно не противоречит одно другому.

В. АЛКСНИС: Ну, как же, идя на выборы, лозунги у коммунистов перехватили — повышение зарплаты, пенсии, и прочее.

А. НЕЧАЕВ: Я как раз про это. Так вот, либеральное видение экономики и общества ни на йоту не противоречит озабоченности социальной проблематикой. И никто не сказал, что либерал не может повышать пенсии.

М. БАРЩЕВСКИЙ: Каким образом?

А. НЕЧАЕВ: Каким образом — вопрос технологический. Готов на него ответить.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Давайте Алкснису дадим сказать.

В. АЛКСНИС: Я не очень большой специалист в политэкономии, но вынужден согласиться со многими теми негативными сторонами, о которых говорилось здесь, но хотел бы отметить, что одновременно с этим — о чем они говорили, что имело место быть, — мы имели лучшую в мире систему образования, мы давали лучшее в мире образование, это было признано, в том числе, американским Конгрессом в 1957 г., когда запустили первый спутник, — они заявили публично, что причина в том, что в СССР лучшая в мире система образования. У нас была лучшая в мире система бесплатного медицинского обслуживания. У нас, извините, продолжительность жизни была на 10 лет…

А. НЕЧАЕВ: Вы в поликлинику ходили при советской власти?

В. АЛКСНИС: На 10 лет была больше, чем сейчас. Вот г-н Нечаев и ему подобные довели до того, что сегодня население России каждый год сокращается существенно на 700 тысяч. А при «казарменном социализме» этого не было.