Прощение. Как примириться с собой и другими

Как правило, читая эту историю, мы ставим себя на место блудного сына. Действительно, по отношению к Господу каждый из нас – блудный сын, бездарно растративший драгоценное отцовское наследство в чужой стране. Но, когда мы становимся родителями, многие из нас оказываются на месте отца, поскольку дети нередко поступают с нами, как герой притчи. Пренебрегая нашей любовью, они грубо поворачиваются к нам спиной и уходят в какие-нибудь гиблые места, без слова благодарности унося с собой наши дары. Что нам тогда делать? Как это пережить?

В начале 15-й главы Евангелия от Луки фарисеи недовольны тем, что Господь принимает грешников и ест с ними (Лк. 15: 2). В ответ Иисус рассказывает три притчи: о пропавшей овце, потерянной драхме и о блудном сыне. Эти истории объединяет то, что речь в них идет о чем-то не слишком хорошем (и овца непослушная, и монетка мелкая, и сын непутевый), но своем.

Ценность утраченного и радость от его возвращения определяются не какой-то особенной его полезностью или высокой стоимостью, а просто тем, что оно наше. Господь не отвергает грешников, а преломляет с ними хлеб именно потому, что человек, творение Божье, несмотря на свои грехи и пороки, никогда не становится абсолютно чужим Богу. Он считает нас своими даже тогда, когда мы это яростно отрицаем или – еще хуже – вовсе о Нем не думаем. Возможность прощать детей тоже основана на осознании того обстоятельства, что это наши дети, между нами существует нерасторжимая связь.

Младший сын предлагает отцу разделить имение между ним и братом. Мог ли отец отказать ему? Да, и это было бы самым очевидным решением. В древних обществах сыновья находились в полном повиновении у отца и входили в права собственности только после его смерти. Поэтому в просьбе сына есть не только дерзость, но и жестокость: он ведет себя так, как если бы отец уже умер, он как бы говорит: «Ты мешаешь мне, я хочу жить без тебя». Так что отказ был бы вполне обоснован. Да и по нашим временам отец был бы абсолютно прав, если бы проявил свою власть и отказался потворствовать глупостям сына. Мы часто так и поступаем, руководствуясь желанием оградить детей от опасностей окружающего мира: не пускаем, не разрешаем, контролируем и сопровождаем. Отец в притче поступает иначе: он соглашается с предложением сына, потому что уважает его свободу.

Жан Ванье[39], основатель распространившейся по всему миру христианской общины «Ковчег» и движения «Вера и Свет», рассказывает, что во время Второй мировой войны он, еще подросток, решил отправиться из Канады, где жила его семья, в Англию, чтобы поступить в военно-морскую школу.

Отец принял трудное решение отпустить его, несмотря на то что путешествие в Британию в военные годы было нелегким и опасным. Жан считает, что именно благодаря доверию отца он обрел веру в себя, которая потом много раз помогала ему в жизни.

Отец из евангельской притчи не препятствует уходу сына в дальнюю страну. Он дает ему возможность идти избранным путем и во всей полноте пережить последствия своего выбора. Это тяжело, но необходимо. Иногда человеку надо упасть для того, чтобы научиться крепко держаться на ногах. «Прийти в себя»[40] можно после того, как ты самостоятельно столкнешься с большими неприятностями. Если бы отец стал присматривать за сыном и исправлять его ошибки, ему удалось бы освободить его от временных трудностей (от тяжкой унизительной работы и голода), но зато сын никогда не научился бы выбирать и нести ответственность, то есть не стал бы свободным.