Прошедшее время несовершенного вида… и не только

Переступив порог, ошарашенный посетитель-счастливчик из пустыни серой, убогой, полной дефицита советской действительности, неожиданно попадал в волшебный райский оазис западного изобилия.

Внутри здания возвышалось внушительных размеров синтетическое дерево, вероятно, «познания добра и зла», вокруг которого располагались шикарные рестораны, дорогие дизайнерские магазины и офисы западных бизнесменов.

Расплачиваться в «раю» на советской земле можно было исключительно в загранвалюте.

Гадам валюты захотелось

Для обложки каталога и для плаката аукциона Sotheby’s выбрали мою работу «Фундаментальный лексикон».

Это повлекло за собой очередное недовольство Министерства культуры.

Организовывая торги, устроители пообещали художникам 60 % в валюте от стоимости проданных работ в качестве авторского гонорара.

Власти не допустили прямых отношений участников с аукционным домом. Вместо этого нам было предложено заключить контракт с Министерством культуры.

Каково же было наше удивление, когда за два дня до события нас пригласили в Министерство культуры и предложили подписать документы, из которых вышеупомянутые 60 % бесследно исчезли. Художники дружно сказали «нет», пригрозив снять работы с аукциона.

Нас пытались уговаривать, обманывать. Нам угрожали.

Наконец, одна министерская дама, выйдя из себя, завопила:

– В стране хлеба нет, люди живут на сто пятьдесят рублей в месяц, а вам, гадам, валюты захотелось!

Мы твердо ответили:

– Да, захотелось.

В конце концов власти уступили. Контракт был подписан.

Хлеб-соль

За неделю до предстоящего события начались организованные посещения западными коллекционерами мастерских художников-участников. Заблаговременно в мастерские завозились казенные продукты и выпивка, призванные, с одной стороны, изображать благосостояние советских граждан-художников, с другой – традиционное русское гостеприимство – «хлеб-соль».

Прикинувшись официантами, работники госбезопасности прислуживали гостям.

Каждый день западные журналисты и представители телевидения с кинооператорами брали у нас интервью.

Накануне

За день до торгов в Хаммеровском центре были организованы коктейль и роскошный ужин при свечах. Приехавшие из-за рубежа богатые гости, среди которых попадались коронованные особы, разоделись в пух и прах.

Ухоженные дамы появились в вечерних нарядах и драгоценностях. Мужчины – во фраках и дорогих костюмах.

Приглашенные художники выглядели как бедные родственники в чешских брючатах и польских рубашонках.

Вокруг люди шептались и загадочно улыбались. В воздухе витали таинственные флюиды.

Подошел работник аукциона и сказал мне на ухо:

– Гриша, я не имею права этого говорить, но завтра твоя работа «Фундаментальный лексикон» будет продана за сумасшедшие деньги: у меня есть ставка на двадцать тысяч долларов.

Владелец аукциона, Таубмэн, поведал, что ничего подобного моим картинам он никогда не видел и что это, мол, иконы нашего столетия.

Со мной заговаривали загадочные представители – «апостолы» заморских знаменитостей.

Ряд людей, представившись, сообщили, что специально приехали в Москву купить мои произведения.

Очаровательная пожилая дама, сидящая рядом за столом, держала со мной пари на бутылку французского коньяка, что завтра «Лексикон» будет продан за сто тысяч долларов. Обстановка накалялась.

У меня было ощущение, что я попал в фильм по детективному роману Агаты Кристи, в котором мне предназначена роль преступника.

В белых перчатках

7 июля 1988 года – день аукциона.

Он проводился в огромном конференц-зале Хаммеровского центра. Десятки кино-, теле-и фотокамер снимали происходящее.

Присутствующие в зале русские зрители были удивлены стремительностью действия.

Покупатели наперебой предлагали свои ставки: те, кто сидел в зале, поднимали руки с номерами, отсутствующие звонили из-за границы по многочисленным телефонам, расставленным вокруг.

На электронном табло, отслеживающем ход торгов, одни цифры сменяли другие с необыкновенной быстротой.

Художники чувствовали себя спортсменами, вступившими в борьбу на открытой арене.

Аукцион блестяще проводил элегантный Симон де Пюри.

Работники Sotheby’s в белых перчатках с великой предосторожностью выносили на сцену еще недавно пылившиеся в тесных мастерских холсты неофициальных художников.

Кроме медведей и красных комиссаров

Аукцион имел небывалый успех.

Абсолютное большинство работ было продано за цены, намного превышающие стартовые.

Запад вдруг обнаружил, что в далекой, непонятной северной стране кроме медведей и красных комиссаров есть свободное оригинальное искусство, отличное как от современного европейского и американского, так и от профанного соцреализма.

И что оно, вслед за русским авангардом, может дополнить историю культуры западной цивилизации.

Неудача постигла не многих.

Зал взрывался аплодисментами каждый раз, когда ставки за картины известного придворного кремлевского художника, навязанного властями Sotheby’s, не достигали цен, указанных в каталоге.

Преступление