Противостояние

Порой нельзя было определить, кого осуждали, а кого – нет. Однако своих людей горожане отличали даже по походке и могли сказать, откуда прибыл человек, из какого региона Эмиратов, но в этом случае большинство людей впадали в ступор.

Два человека медленно шли по улочкам города размашистым шагом. Такой шаг не был приемлем для обычной походки, так как утверждён Проповедью-112 второго Верховного Муфтия, как «шаг, приемлемый для спешки». Пара мужчин, облачённых в обычные восточные одежды, вроде которых носят в пустынях, совершенно не понимая, что они нарушали «Правило светских одеяний в городах, установленное Проповедью-67 восьмого Верховного Муфтия». И с виду, похожие на остальных, они становились белыми грачами посреди чёрных ворон. Большинство горожан ходили в белых, серых, бежевых или подобного оттенка одеяниях. Мужская одежда жителей мегалополиса представляла длинную тунику, из-под которой выступали специальные монохромные брюки, укрывавшие чёрные туфли. Женщины же все поголовно были облачены в хиджабы, скрывающие всё. Даже глаза были покрыты специальной полупрозрачной тонированной плёнкой, а руки укутывались в чёрные перчатки. Всё это предпринималось, чтобы «Сокрыть женское искушающее тело, дабы не допустить умозрительного греха, который разовьётся в сознании» – как сказано в Проповеди самого Ислам-Халифа, а иначе – высшего религиозного лица в государстве.

Ну а «белые грачи» оделись настолько несуразно для местного колорита, что могли вызвать подозрение у полиции, обычных горожан или «Младших Кади». На двух мужчинах висит и трепыхается при каждом шаге белая довольно мешковатая куртка, подпоясанная кожаным ремнём, которые покрывался широким красным платком, шаровары, уходившие под высокие сапоги и пустынный капюшон, с лицевой маской. Оба одеяния имели белоснежный цвет, подобно многим туникам мимо них проходящих. Вся соль заключается в том, что подобная одежда дозволялась только пустынным торговцам, которые в Мекке не появлялись или были там очень редко и такой вид вызывает только перешёптывания за спиной и удивлённые взгляды. Но мужчин это не останавливает, и они идут дальше, стараясь не замечать груза подозрительных взглядов, уставленных на них.

– «Гнездо», сколько ещё до цели? – прозвучал вопрос, заданный в мини-микрофон, скрытый под пустынным капюшоном.

– Вы уже устали? – прозвучал вопрос, искажённый в сарказме.

– Послушай, если бы не ты… Морс… – с холодным упрёком уже начиналась перепалка.

– То, что? Вы бы ещё десяток лет провели в бесконечных поисках по всему миру… успокойся Тит и следуй цели, – спокойно ответил голос из рации. – Через сто метров повернёте направо.

– Тише, Тит, – полилась холодная речь от соседа рядом. – Ты только раскроешь нас, а мы и так как бельмо здесь.

Но восстановленный в звании брат-лейтенант, пребывая в холодном спокойствии, не мог не возмутиться тому, что происходит. Три дня назад было названо место укрытия той девушки, которая может повлиять на всю обстановку в Автократорстве, что не могло не вызвать всеобщее ликование. Но место оказалось зашифровано так сильно, такими по истине удивительными системами защиты, что после его дешифрации половина информации повредилась, а ещё половина как оказалась завуалирована в виде стихов:

«На востоке, где царит власть абсолюта, где земля пустынна

Есть надежды нить, свет судьбы, там власть мрака опостыла.

В тех краях опасных для разума свободного

Царит диктат духовенства-государства произвольного

Это место [остальная часть информации повреждена при попытке изъять её из закрытого хранилища]».

Когда эти строки были произнесены в кабинете Магистра, сам Данте выдохнул и склонил голову, а Карамазов чуть не накинулся на Морса в гневе, перейдя к отборной ругани. Но всех поспешил успокоить бывший Верховный Отец, который призывал к размышлению и поиску места, полагаясь лишь на ум и полученные данные. Но на самом деле мест, подходящих под описания оказалось всего три, двое из которых разбросаны по ближнему востоку, а третье в самом Автократорстве.

Первое нужно было искать в Аравийских Эмиратах, что славилась своими пустынями и религиозным фанатизмом. Именно здесь в роли абсолюта выступал Утопический Ислам, что стал был и диктатом.

Второе место именовалось никак иначе – Турецкий Султанат, известный ревностным и даже фундаментальным преклонением перед Великим Султаном, даже чих, на публике которого мог восприняться как благословение правителя. Турецкий Султанат был известен ещё как «Пустыня Тысячи Убийц». А получил он своё прозвище от того, что некогда сюда были посланы тысяча убийц, чтобы устранить султана, но правитель их всех поймал и в буквальном смысле высушил на солнце. Диктатом тут явно служит сам Султан.