Противостояние «Утомленным солнцем»

Поняв это, автор сделал вид, что ничего такого не было, – православные мотивы в «Цитадели» исчезли так же внезапно, как появились в «Предстоянии». Он теперь сделал вид, что с самого начала задумывалась сказка о том, как жили-были Котов с Марусею, как разлучили их с дочкою Надею и как искали они друг друга в войне лютой и помогали им на этом пути ратном родимые комарики и паучки».[55]

Г-н Кичин только делает вид, что не понял, того, что «православные мотивы» никуда «не исчезли» в «Цитадели», а зазвучали, наоборот, с новой, еще большей силой. Его пошлые смешки по поводу «комариков и паучков» лишь выдают раздражение человека, которому показывают что-то такое, что его душе глубоко чуждо.

Причем, в отличие от простого зрителя, он понимает скрытую суть этих образов, что говорится, с «полуслова». Но по-прежнему делает вид, что ничего не понимает, продолжая утверждать какую-то полную нелепицу:

«В заложенной в этом кино идее раба, который прикидывается господином, но при этом всякий нормальный человек видит то же, что этот раб, только очень амбициозный. Флюгер, способный на что угодно, в зависимости от ветров времени и ласковых дуновений начальства. Именно поэтому Сталин в фильме хоть и кровопийца, и хочется тайком макнуть его мордой в торт, но есть в его кровопийстве исторический смысл. И Котов послушно ведет на закланье своих ни в чем не повинных соотечественников. Правда, как сказочный Дудочник, вдохновляет их личным примером».

То есть жертвенный подвиг Котова, самое главное событие в его жизни, именно тот момент, когда он впервые не подчиняется Системе, критик Кичин пытается представить как продолжение службы дьяволу. Нелепость этого вывода очевидна: Котов не может изменить ситуацию, не может изменить приказ Сталина, но он может погибнуть вместе с теми, кого вручил ему Бог.

Кичин этого не понимает? Нет, он все понимает, но ему важно, чтобы это не понял зритель. Поэтому заключительные строки рецензии г-на Кичина вообще не поддаются здравому смыслу:

«О «Цитадели», как и о «Предстоянии», я думаю, будут писать много и резко – много больше, чем фильм заслуживает по своим художественным качествам. Но не из желания «травить» когда-то действительно очень талантливого художника, на что он так часто сетует, не из-за «ненависти» к нему лично, невесть откуда взявшейся. А только потому, что в массах возникает инстинктивное сопротивление идеологии феодализма, которую фильм и его автор упорно пытаются навязать России и которая, будь она воплощена в жизнь, неизбежно грозит ей крахом».

При чем здесь «идеология феодализма» (кстати, что это такое, критик вряд ли сможет объяснить)? Каким образом «Утомленные солнцем-2» навязывают народу эту «идеологию»? Внешнее безумие этих речей, впрочем, совсем не безумное. Под «идеологией феодализма», безусловно, имеется в виду Православие и русский консерватизм. А это смертельно опасно для либералов, чьи взгляды, безусловно, разделяет В. Кичин. Скрыть этого он не может, идеологическая ненависть к русской традиции, к русской монархической государственности прорывается, несмотря ни на что: